Киношное
Шрифт:
Стройбатовец: Опаньки, ну вот и переправа. Да стой ты, куда прешь. Потише давай. Тут у них охранение должно быть выдвинуто, как бы не нарваться… Пошли к воде поближе.
ГГ с Стройбатовцем направляются к реке, и выходят на высокий берег, откуда открывается вид на переправу и противоположный берег реки. Заняв удобную для ведения наблюдения позицию, осторожно выглядывают из ограничивающих сектор наблюдения кустов.
Большое количество живой силы и техники сконцентрировано на немецком берегу, через переправу непрерывной колонной идут войска. На наш берег переправилось незначительное
Стройбатовец: Ух ты, мама моя р`oдная… Ты глянь, какой силой прет…
ГГ: Ой, Господи… Это чё ж такое-то, а? В жизни столько войск не видал…
Стройбатовец: Война, «чё такое»… «Малой», понимаешь, «кровью». И «на чужой территории». Тьфу…
ГГ: Эх, вот бы сейчас и долбануть по ним, пока они тут все в кучу собратые… С самолета…
Стройбатовец: О, глянь! Смотри-ка, прям опять как накаркал — летят, вон они! Явились — не запылились, соколы наши сталинские, мать их за ногу со всем воздушным флотом…
ГГ со Стройбатовцем наблюдают, как истребители немцев начинают расстреливать СБ. ГГ замирает на месте и переживает каждый выстрел, каждый кусок обшивки, вырванный очередями из наших самолетов.
Стройбатовец практично крутит головой по сторонам, и, придя к решению, тащит ГГ за рукав.
Стройбатовец: Чё рот раззявил?! Пошли быстрей. Переправимся, пока им не до нас…
За воздушным боем наблюдают танкисты, выстроенные позади машин на постановку задачи, они с зубовным скрежетом отмечают падение нашего бомбардировщика и радуются последней победе истребителя. Перед строем стоят Комдив и Комиссар.
Комиссар: Товарищи бойцы! Пришел день, когда надо отдать долг нашей социалистической Родине. За каждый кусок хлеба, который народ оторвал от себя для наших танковых войск. За ту непосильную работу, благодаря которой у нас сегодня есть чем встретить врага.
(допишется позже)
Комдив: Я тоже хотел сказать пару слов. Но что я хотел сказать, то летчики вон показали… Словом, вот и все, товарищи. Разговоры кончились. Пора Родине послужить. По машинам!
Экипажи слаженно рассыпаются из строя, откидывая маскировку (из березового подлеска) и занимают места в танках.
На поляну вылетает припоздавший БТ комсомольского экипажа, Сержант соскакивает на ходу, подбегает к ротному, видимо — докладывает о прибытии.
Механики заводят двигатели, гоняют их на холостых, и выводят технику из промежутков между деревьями на дорогу.
Комдив, стоя в люке командирского танка с поручневой антенной, дает сигнал к движению.
Танки трогаются с места, совершают короткий марш и выскакивают на гребень долины, строясь на направлении атаки.
Стройбатовец: Ну вот. Вот и все соколы. Сколько их прилетело, десяток, два? А мост — вот он, стоит. Никуда не делся. Эх, мне еще батюшка покойный сказывал — ох несладко
с германцем воевать… Это погоди, они еще газы не пускали. Батя говорил, от них спасу нет, хоть одевай ты эту морду, хоть не одевай.ГГ (явно напрягшись при упоминании газов): Это как не поможет? А как же мы тогда все с противогазами бегали, учения противохимические? Это что, зря все, что ли?
Стройбатовец: Да черт его разберет. Батя говорил, что когда германец газ пускал, они потом мертвяков по траншеям собирать ходили. Так, говорит, все они там в одной куче лежали, и с кто одел, и кто не одел. «Цельну, говорил, дивизию тогда уморили». Вот так, товарищ боец непобедимой Красной Армии. И нас так же потравят, вот увидишь.
ГГ (с радостью. В том числе и от перемены темы разговора): А вон, смотри! Видишь? Вон, где дорога в горку идет…
Стройбатовец (замечает танки): Где? Чё ты там… О! А вот это уже другое дело! А немчура-то смотри как забегала! Ну чё, морды фашистские, чой-то мне кажется, что щас вас трохи умоют!
Вид на переправу со стороны ГГ и Стройбатовца. Немцы действительно суетятся, спешно разворачивая вторую батарею ПТО. Наши танкисты видят только ее, и не могут учесть при выполнении своего плана вторую батарею, которую немцы развернули ранее и успели замаскировать.
Вид на переправу из бинокля Комдива.
Немцы разворачивают батарею ПТО, вдоль линии будущего соприкосновения залегает немецкая пехота, немцы пытаются развернуть уже переправившиеся войска и направить их с угрожаемого берега на свой — но на мосту сутолока, слишком мало места, транспорт на раз-два не повернуть, поэтому на мосту давка и паника.
Комдив: Селиванец!
Комроты-1: Я, товарищ генерал!
Комдив: Твоя задача — батарея справа от моста. Кровь из носу, но что она у меня на втором снаряде подавилась! Понял?!
Комроты-1: Так точно, товарищ генерал! Заткнем!
Комдив: Ержанов!
Комроты-2: Я, товарищ генерал!
Комдив: Мы с тобой прорываемся и захватываем переправу. Снаряды беречь, работать гусеницами. Задача ясна?
Комроты-2: Так точно, товарищ генерал!
Комдив: Ну, мужики, не посрамим… Вперед!
Танки переваливают гребень и идут в атаку. Немцы сразу же начинают их обстреливать из противотанковых орудий, не озаботясь выжиданием сокращения дистанции до убойной. БТ шустро летят по пологому склону долины, но против них все-таки не четыре, а восемь пушек, к тому же свой огонь с ходу нерезультативен.
Немецкие артиллеристы работают быстро и слаженно, демонстрируя отличную боевую выучку.
БТ один за другим получают попадания — кто-то взрывается, кто-то теряет ход, основная масса пораженных танков просто останавливается и помаленьку дымит из всех щелей.
ГГ с Стройбатовцем, наблюдая за храброй, но самоубийственной без артподдержки и пехоты атакой, теряют весь энтузиазм и лежат, скрежеща зубами от боли за наших танкистов.
ГГ: Суки! Твари поганые! Смотри, всего один наш остался!