КиберШторм
Шрифт:
— Нам важно выжить, Михаил, — буднично произнесла Ирина, помешивая кости в котле.
В кладовке за её спиной кто-то сидел. Нет, это был Стэн, но нижняя половина его тела была отрублена. Блёклые глаза слепо смотрели на меня.
По полу тянулась кровавая полоса до ног Ирины, где превращалась в широкую лужу.
— Просыпайся, — сказала она, помешивая кости. Её покрывала кровь. — Если хочешь выжить.
— Просыпайся.
— Просыпайся.
— Это всего лишь сон, милый, — сказала Лорен. — Вставай.
Я открыл глаза. Я сидел, укрытый одеялами, на
Я со стоном размял шею.
— Ты в порядке? — спросила Лорен. — Ты говорил во сне.
— Да, просто сон приснился. — Кошмар про Бородиных.
Ирина с Александром, когда мы их оставили, словно впали в спячку: едва двигались, питались галетами и растапливали снег, собранный с подоконника. Они сидели в гостиной с топором и ружьём в руках, следя за дверью в ванную, где находились наши пленники.
Когда мы зашли, чтобы попрощаться, Ирина поднялась, сняла с двери мезузу и дала её мне, наставив хранить её, пока мы не найдём новый дом, где сможем повесить её на дверь. Впервые я стал свидетелем их с Александром спора. Говорили они не на русском, а на каком-то древнем языке, видимо, еврейском. Александр явно огорчился, не желая отдавать мезузу. Я тоже попытался отказаться от подарка, но Ирина настояла на своём.
Сейчас их мезуза лежала у меня в кармане.
— Где мы?
Разум до сих пор не мог переварить все события прошлого дня.
На блокпосту я очень нервничал, но всё оказалось более обыденно, чем я ожидал. Мы встретились с сержантом Уильямсом, как и договаривались, у центра Явица, и он приклеил к нашей машине эмблемы полиции Нью-Йорка. Вместе с ним мы проехали через толпу на мосту Джорджа Вашингтона.
И здесь возникли первые проблемы.
Сначала нам пришлось простоять почти час. Наших имён в оригинальном списке не было, а вдобавок, в водительских удостоверениях был указан адрес в Нью-Йорке. Но после объяснений и нескольких запросов по рации в центр Явица нас всё-таки пропустили.
Лорен соорудила для детей из коробок некое подобие кроватки, прикрыла одеялами, и мы спрятали в ней Люка и Элларозу. Перед этим мы как следует их покормили, и они спокойно проспали весь этот час на мосту.
— Мы на развилке перед поворотом на семьдесят восьмую трассу, — ответила мне Лорен.
Вчера на блокпосту я был словно в прострации, изо всех сил стараясь выглядеть нормально и улыбаться. Помню, как над нами серыми башнями собора возвышались арки моста. И помню облегчение, которое испытал, когда мы, наконец, проехали на ту сторону и оказались на свободе.
Мы попрощались с сержантом Уильямсом и поехали дальше одни. День близился к вечеру.
Девяносто пятая трасса — единственная расчищенная магистраль — вела к аэропорту Ньюарка через Нью-Джерси. Вдали виднелся шпиль Эмпайр-стэйт-билдинг, за ней — Башня Свободы, и между ними скромно тянулись к небу другие небоскрёбы Нью-Йорка. «Мы свободны», — подумал
я и сразу после этой мысли уснул.— Недалеко мы уехали за то время, что я спал. Что-то случилось? Мы же вроде собирались попрощаться с Нью-Йорком.
— Мы свернули с девяносто пятой на семьдесят восьмую, но дорога была куда хуже, и уже темнело, так что Чак решил не рисковать понапрасну, а встать на обочине и переночевать. Ты всё проспал.
— Как Люк с Элларозой?
— Замечательно.
Слава Богу.
Я потянулся.
— Пойду, поговорю с парнями, ладно?
Я скинул с себя одеяла, наклонился вперёд, чтобы взять бутылку воды, и поцеловал Лорен.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, поцеловав меня в ответ.
— Хорошо. — Я облегчённо вздохнул. — Даже отлично.
Я ещё раз поцеловал её и только тогда открыл дверь джипа и посмотрел на горизонт.
Над городом поднималось солнце. За замёрзшим портом Нью-Джерси и грузовыми кранами сияла вдалеке Башня Свободы. Я перевёл взгляд чуть левее, пытаясь узнать знакомые здания Пирса Челси — тюрьмы, в которой мы провели месяц. Теперь мы на свободе, но…
— Как дорога? Можно проехать?
Парни обернулись, оборвав оживлённый разговор.
— Спящая красавица проснулась! — воскликнул Чак. — Решил к нам присоединиться?
— Ага.
— Как ты, лучше?
Я кивнул. Может, то был лишь свежий воздух, но я чувствовал себя на удивление хорошо — впервые за эти недели.
— Дороги давно не чистили, но проехать можно, — ответил Чак на мой вопрос, — на моей малютке, по крайней мере, можно. Через пять минут отъезжаем.
Они вернулись к своему разговору, я потянулся и обошёл джип, пытаясь, как следует проснуться.
У обочины снега было много, но по центру дороги проходили следы от колёс. Кто-то уже проезжал здесь, и хотя дорогу не чистили, снег на ней таял довольно быстро.
Я перевёл взгляд от восходящего солнца на грузовые контейнеры около дороги и вперёд: в сторону семьдесят восьмой трассы, Нью-Джерси и Пенсильвании.
Наконец-то, мы были в дороге.
Несмотря на возражения Лорен, мы остановились в аэропорту Ньюарка.
Чак настоял на том, чтобы зайти и попробовать найти её родителей. Она тихо повторяла, что они уже наверняка уехали, но мы всё же решили проверить. Мы проехали мимо одного из двадцати холмиков снега, расположенных поперёк дороги — будок для оплаты за проезд — и остановились у входа в главный терминал.
Мы с Винсом остались с девочками в машине, а Чак с Тони пошли внутрь. Снаружи аэропорт казался совершенно неживым. Меньше чем через час они вернулись. Они не нашли родителей Лорен, и мы за это время не видели ни одной живой души. Не знаю, что увидели внутри Чак и Тони, но они предпочли не рассказывать, и дальнейшую дорогу мы сидели в тишине, предаваясь собственным мыслям.
На трассе стояли брошенные строительные машины: самосвалы, асфальтоукладчики и грузовики — всё покрывал толстый слой снега. У меня невольно возникла мысль: а нет ли в них еды?