Чтение онлайн

— Симуляция, значит?

— Преступники побуждают общество улучшаться. Они выявляют слабых и вынуждают нас укреплять органы власти и социальные институты.

— То есть они волки, а мы овцы?

— Примерно так.

Следующий тайник с продуктами был на углу Восьмой и Двадцать седьмой, и я достал телефон, чтобы свериться с картой. Ветер набирал силу, и меня пробирала дрожь. Я показал Чаку, что нам нужно идти по Восьмой.

— Если не будет небольшой группы, которая использует других в своих интересах, — продолжил я, — общество просто

перестанет функционировать.

— Для тех, кем будут пользоваться, — не самое приятное известие.

— Но это важно для общества в целом. Я не говорю, что преступников не нужно ловить и наказывать. Но они, тем не менее, нужны.

Мы приближались к очередному тайнику.

Чак покачал головой.

— Ты меня не убедил.

— Посмотри с другой стороны: то, что незаконно для меня, может быть законным для тебя. Может, мы живём в разных странах, или твои взгляды на мораль отличаются от законов, принятых в стране.

— И что здесь хорошего?

— Это помогает обществу развиваться. Рабство не было запрещено законом, когда Колумб впервые приплыл в Америку, но сегодня его бы посчитали преступником. Ганди был преступником, когда нарушил законы о сборе соли. Теперь они оба — герои. Преступность помогает обществу выйти за рамки.

— Предлагаешь слагать оды Полу и Стэну?

— Их дети, думаю, ими гордятся, и, на мой взгляд, есть преступники, которые заслуживают уважения.

— Кто же это?

— Например, хакеры из Анонимус.

Чак покачал головой.

— Ну, удачи тебе.

Мы добрались до отметки на карте, и я достал телефон, чтобы найти нужную фотографию.

Другой рукой я достал из рюкзака за спиной лопатку.

— Здесь, — заключил я. Я опустился на колени и начал раскапывать снег. Отбросив в сторону несколько горстей, я наткнулся на что-то твёрдое. Я расчистил снег рукой и увидел изодранный пакет.

Я потянул за него и вытащил из ямы.

Чак рассмеялся и принял у меня из рук пакет.

— Отлично. Я помню этот — с мясом и сосисками. Джекпот!

Я порылся руками в снегу и нашёл ещё два. Я как раз хотел обрадовать Чака, что джекпот куда крупнее, но тут я увидел, что нас окружила толпа.

— Откуда вы знали, что найдёте их тут? — спросил нас какой-то мужчина. Судя по виду, он не ел уже неделю. — Я отдам вам миллион долларов за эти пакеты. Я менеджер хедж-фонда. Я клянусь, вы получите эти деньги.

У Чака в кармане парки лежал пистолет. Он опустил руку в карман, повернулся к говорившему и уже начал доставать пистолет.

— Чак не… — не успел я договорить, как в воздухе что-то мелькнуло.

Кто-то ударил Чака по голове доской, и он упал лицом на землю, словно кукла. Из пакета высыпались все продукты, и свора голодных людей накинулась на них. С Чака стянули рюкзак и бросили на тёмно-красный от крови снег.

— Он потерял много крови.

— Он поправится? — Сьюзи пыталась совладать с голосом, но по

её лицу текли слёзы.

Чак периодически приходил в сознание, но не понимал кто мы и где он, хотя лежал на своей кровати.

— Думаю, да, — ответила Пэм, проверяя пульс. — У него ровный, сильный пульс, это хорошо. Ему нужен сон, много воды…

Она запнулась.

— И? — спросил я.

— И как можно больше еды.

Несколько секунд никто не отвечал.

— Хорошо, спасибо, Пэм, мы о нём позаботимся.

Я оставил Сьюзи с Чаком, вместе с Пэм вышел в коридор и прошёл мимо нашей баррикады.

В коридоре никого не было. Последние три дня, после нашего объявления о проблемах с продуктами, все уходили утром на раздачи еды и воды в центрах помощи.

Красный крест выдавал один паёк на каждого человека — среднюю суточную норму калорий.

За эти дни три группы на нашем этаже: те, кто жил в коридоре, другая — в квартире у Рори, и третья — у Ричарда, накопили запас продуктов, ограничивая себя настолько, насколько возможно. Мы же оставались почти без еды.

Быстро же изменилась ситуация.

Сьюзи варила на ужин рисовую кашу. Наши запасы практически иссякли, и никто на этаже не собирался с нами делиться после того, как Чак заявил во всеуслышание, что и мы делиться ни с кем не будем.

Мы полагались на те продукты, что украли из магазина, но всё, что мы сегодня собрали, попало в другие руки. Нам приходилось следить за детьми и Чаком, Винсу — за Сетью, а Тони — за безопасностью. Ни у кого не было лишних пяти-шести часов на очередь за едой.

Чего мне никогда не говорили о голоде — насколько это больно. Я отдавал большую часть своей еды Лорен и Люку, а сам голодал. Иногда голод просто донимал болью где-то на краю сознания, но порой меня так скручивало, что я не мог ни о чём думать. И хуже всего было ночью.

Нехватка еды вылилась в нехватку сна.

Я вздохнул и опустился на стул около Винса. Ноутбук, с которого он управлял Сетью, был его продолжением. Такое было впечатление, что Винс нуждался только в кофе, но и тот тоже заканчивался.

— Так что, люди достали телефоны и стали снимать происходящее?

— Да, и, пожалуй, спасли нас от смерти, — ответил я, покачав головой. — Ты спас нас.

Когда Чака ударили доской, я швырнул оба пакета в толпу и прыгнул плашмя вперёд, чтобы защитить его. Я распластался на земле, схватив его за ногу, а кто-то уже стянул с него рюкзак.

Я полез к нему в карман, чтобы достать пистолет, но тот упал на снег. Тип, который ударил Чака доской, уже заносил её надо мной, я сжался и поднял руки, чтобы защитить себя от удара.

В этот момент кто-то крикнул: «Стойте!», — и сфотографировал нас на телефон.

Возвышавшийся надо мной исполин с дубиной замер в неуверенности, раздался ещё один крик, и его сфотографировал другой человек. Не желая оставаться в центре внимания, он побежал, бросил доску и схватил с земли первые попавшиеся под руку продукты.