Катюша
Шрифт:
– Не полезем, – указала мама, – а то задавят. – И была права. Парни и взрослые мужчины живо растолкали всех и укатили.
Народу на остановке прибывало, а автобуса
Мы топали, хлопали руками по бокам либо прятали их в карманы. Но всё равно было холодно. Мама то и дело растирала мне нос, похожий на красную шишку и велела прыгать.
Стало темно. Только огни фонарей освещали улицу. Кто-то вызвал такси, и многие подбежали к машине, если бы каждый заплатил только часть, то немного бы получилось. Но мама сказала:
– Подождём.
Такси уехало. Автобуса не было. Я замёрзла настолько, что уже еле шевелила ногами, а пальчиков и вовсе не чувствовала. Мама решила позвонить тёте Вере и попросить её вызвать нам такси. Мама телефон такси не знала. Но мамин телефон замёрз. И тут из-за угла
выехало свободное такси. Мы обрадовались, побежали к нему. Но толпа более сильных людей отодвинула нас от двери, и мы в него не попали.Но тут показалось ещё одно, и мы уже были первыми, кто смог вскарабкаться одеревеневшими ступнями внутрь салона. Заскочили и другие продрогшие люди. Мы поехали. Мама всю дорогу спрашивала меня:
– Как, отошли ноги? – Но я молчала. Ноги были просто чугунные. А руки согрелись. Я улыбнулась, глядя на неё, чтобы маме легче стало.
На своей остановке мы вышли и, почти не чувствуя ног, побежали к дому. А как только оказались в квартире, мама стала скидывать с нас шапки, шубы. Затем сняла с себя сапоги и с меня валенки и стала тереть мои ноги. Я стянула оставшуюся на мне рукавицу, другая слетела, когда мама тащила с меня шубу. И ничего больше сделать не могла. Я чувствовала тепло – и оно было резким, било по щекам, носу, ладоням.
Конец ознакомительного фрагмента.