Катарсис
Шрифт:
Кирилл, в душе которого уже буйствовала неисчислимая соловьиная стая, и распускались благоуханные розы, был согласен сейчас на все, что угодно.
Вазу с цветами пока оставили в ресторане. На улице девушки еще о чем-то оживленно переговорили, и Вика, сев в автомобиль, мастерски вписалась в довольно оживленное уличное движение, на прощанье, продемонстрировав мелодичность звукового сигнала. Ксения, после отъезда подруги, сразу вздохнула свободнее, и грациозно впорхнув на переднее сиденье «Боливара», повернула к Кириллу лицо с азартно заблестевшими глазами:
Ну, чем ты еще меня удивишь?
Кирилл решил следовать ранее выбранной стратегии, раз она оказалась столь успешной, и тоже перешел на «ты»:
Я подарю тебе самое красивое дерево в лесу. Потом мы немного полетаем.
Видя, что девушка заинтригована, объяснил:
Я хочу поехать с тобой за город и распить бутылку настоящего «Клико», стоя на высоченной сопке, под огромным и прекрасным кедром. А потом мы возьмем воздушный шар и поднимемся в небо.
А
Потом не существует. Есть только сейчас!
С этими словами Кирилл привлек ее к себе. Шумно задышав, Ксения ответила на поцелуй и вся затрепетала в его руках. Страсть захватила их обоих. Кириллу пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не овладеть ею прямо здесь, в машине, даже не выезжая с ресторанной стоянки. Это было бы слишком вульгарно. Эта девушка стоила большего.
Программа была выполнена даже не на сто, а на все триста процентов. Кирилл превзошел самого себя. Они заехали на автостоянку, где он поменял свой «Опель» на джип «Чероки», одолжив его под честное слово у приятеля. Потом они забрали с бывшей базы «ДОСААФ» настоящий, воздушный шар, который принадлежал телеканалу, на котором он работал. Шар был приобретен в период раскрутки канала, в рекламных целях. Плетеную гондолу они водрузили поверх крыши, на багажнике. «Клико» взяли у Кирилла дома, где он второй год хранил это превосходное «Шампанское», привезенное ему в качестве подарка из Парижа. Все это время Ксения смотрела на него с восхищением и периодически приставала с поцелуями и кое-чем покруче. Кирилл отбивался. Зато, уже в небе над тайгой, плывшей далеко внизу в горячем летнем мареве, он с такой страстью набросился на нее, что они едва не разломали гондолу.
Шар никуда не летел, а просто висел огромной разноцветной игрушкой в синем небе над тайгой, крепко принайтованный канатом к старому разлапистому кедру.
Налетавшись и налюбившись до головокружения от слабости, они заехали на турбазу и продолжили любовный марафон, сначала в сауне, а потом в номере. Утром, они проснулись, крепко обнявшись, с присохшими друг к другу, зацелованными до крови губами. Это было восхитительное, любовное безумие. Кирилл просто голову потерял. Утром, искупавшись голышом в реке, поражая окружающих своим аппетитом, они плотно позавтракали в ресторане, и оставив свернутый воздушный шар и гондолу в помещении склада турбазы, помчались на бешеной скорости в город. Со свистом пролетали мимо встречные машины. Остались оскорбительно незамеченными гаишники на блок-посту при въезде в город. Едва войдя в квартиру, они повалились прямо на ковер в зале, и лихорадочно срывая одежду, пили друг друга снова и снова, сплетаясь на полу, как змеи и крича, как обезьяны в джунглях.
Наконец, силы оставили их и они уснули.
Проснулся Кирилл один. Всё еще не веря своим глазам, он метнулся в ванную, в кухню. Но тщетно. Ксении не было. Она не оставила даже записки. Собственная квартира показалась ему отвратительно неуютной, какой-то грязной и пошлой. Не одеваясь, он бродил по ней, еще не веря, что все кончилось. Кончилось, едва начавшись. На мгновение вспыхнула надежда, что еще можно догнать Ксению, удержать ее. Но «опыт, сын ошибок трудных» подсказал ему, что ее уже нет в городе. Расстроенный, почти до слез, он заставил себя пойти в ванную. Стоя под ледяными струями, постепенно приходил в себя. Одевшись, вышел из дома. Уже вечерело.
Сев в джип, он бездумно повел его по дороге, сам не заметив, когда и как выехал на загородную трассу. Память вела его назад, во вчерашний день, а разум подсказывал, что «машины времени не получится, даже если он воссоздаст вчерашний день в мельчайших подробностях».
Отчаянно грустя, он просидел до четырех утра в баре той же турбазы, потягивая коньяк и не обращая внимания на окружающих. Бармен, мужчина лет сорока, с грустными еврейскими глазами, как видно один понимал, что он чувствует, запомнив его еще с прошлого посещения. Он молча подливал ему коньяк, каждый раз, как тот заканчивался и не лез с разговорами. Устав от своего молчания, и от коньяка, он вышел на улицу и постоял некоторое время во дворе, делая дыхательные упражнения. В голове немного прояснилось. Его потянуло в тайгу. Он долго шел, не разбирая дороги. Потом побежал. Запалено дыша, забирался на высоченные сопки, сбегал с них, рискуя в темноте свернуть себе шею или выколоть глаза. Однако судьба хранила его, подготавливая к другим, более тяжким испытаниям.
Устав до полного, отупляющего все чувства, состояния, Кирилл забрался под поваленную буреломом огромную лиственницу, лёг на сухие ветки и провалился в глубокий, без сновидений, сон.
ГЛАВА ПЯТАЯ
«Беда не приходит одна».
Житейская мудрость.
На душе у Юрия Андреевича Темнова, следователя по особо важным делам было погано. Это чувство не покидало его который день. С того момента, когда ему поручили вести дело об убийстве депутата Сержантова, Юрию Андреевичу стало погано вдвойне. От дела несло такой гнильцой, что тошно стало не только ему. Задерганный до состояния бешенства, старший оперуполномоченный Грошев из второго, «убойного отдела» УУР, тридцатилетний крепыш с фигурой тяжелоатлета и взглядом снайпера, вместе с ним не спал уже вторые сутки. Это бы еще ничего, доводилось и по трое суток быть на ногах, но очень доставали директивы вышестоящего начальства, постоянные
понукания и упреки в плохой работе и недостатке служебного рвения. Вышестоящих гнобили из Москвы. Они подгоняли прокуратуру. Прокуратура давила на Темнова, а он в свою очередь вынужден был давить на оперов. Те, взмыленные, как кони на учениях, носились по городу и окрестностям, отрабатывая версии следствия, отлавливая и допрашивая возможных свидетелей и подозреваемых. К исходу вторых суток круг подозреваемых не только не уменьшился, а напротив, значительно увеличился. Желающих видеть славного депутата в гробу и в белых тапочках нашлось немало. И у многих из них были на то весьма серьезные основания. Узнавая с каждым допросом свидетеля или подозреваемого новые подробности о прижизненных деяниях покойного, опера только матерились и курили чаще, чем обычно. Темнов почти не выходил из кабинета, непрерывно изучая материалы допросов и устные отчеты оперов, успевая еще отвечать на непрерывные звонки сверху и от «голосов общественности», неизвестно от кого узнавших номера его служебного телефона и даже сотового. Страшно хотелось спать, а от кофе уже подташнивало. На вопросы начальства, он сдержанно отвечал, что работа ведется и уже есть результаты, а «голоса общественности», требовавшие немедленно «найти и обезвредить», просто посылал куда подальше, а потом и вовсе отключил сотовый.Наконец, чаша весов одного из подозреваемых, который, кстати, накануне убийства исчез из города и до сих пор не был найден, перетянула все остальные. Да и сам покойник, некоторое время назад всерьез опасался его и многим своим знакомым говорил, что Кирилл Забродин, а это был именно он, хочет его убить. Свидетели утверждали, что они были дружны, а год назад стали вести себя как кошка с собакой. Не то, чтобы они ругались, но отчуждение и даже враждебность в их отношениях не остались незамеченными почти всеми, кто их знал. Один из свидетелей утверждал, что Сержантов соблазнил женщину Забродина, а добившись от нее взаимности, не стал хранить это в тайне, даже напротив, всем об этом хвастался.
Имели место и финансовые претензии Забродина. Пять лет назад, они на пару организовали один бизнес, договорившись делить доходы от него поровну. Забродин настолько доверял партнеру, что не оформил документы на себя, как учредителя. А когда бизнес стал приносить хороший доход, Сержантов, пользуясь его доверием, тратил большую часть денег на себя, а потом и вовсе продал предприятие стороннему лицу, забрав все деньги от продажи себе лично, и позднее, проиграл большую их часть в казино, а остальные, спустил на девочек и иные свои развлечения.
Так что Кирилл Забродин становился подозреваемым номер один.
А кроме того, он был известен своими экстравагантными выходками и загадочным исчезновением в начале девяностых на целых два года. Причем никто не мог в точности сказать, где он был и чем занимался все это время. А слухи ходили один другого чуднее. Поэтому, вполне могло статься, что это он укокошил бывшего приятеля и партнера по бизнесу, всадив ему в череп горсть человеческих зубов и вкладывая в этот акт, только ему одному понятный смысл. Забродина надо было срочно брать. Только вот, где его теперь искать? Опера с ног сбились, рыская по его следам. Причем картина вырисовывалась следующая. Накануне убийства, он заканчивает работу в три часа дня, и, сдав готовую передачу выпускающему режиссеру, отбывает на своей машине 1991 года выпуска марки «Опель Вектра» в неизвестном направлении. Своими планами на вечер и последующие дни он ни с кем не делился. Спустя полчаса его видят очень воодушевленным в цветочном салоне «Мальвина», где он шокирует посетителей и персонал салона и своим заказом и своим поведением. Причем, все свидетели утверждают, что он был радостно возбужден, именно радостно, а не как-либо еще. Сыграть такое состояние, чтобы поверили абсолютно все, практически невозможно. Было бы странно так радоваться, замышляя на этот вечер убийство. Хотя, кто его знает! «Чужая душа – потемки», как говорится.
Далее его видят с огромным букетом в недавно открытом и очень стильном ресторане «Ниигата», откуда он уходит уже без букета, но в сопровождении двух очень красивых девушек, ранее здесь не бывавших. По описанию никто из свидетелей их не узнал. Судя по всему – девушки из другого города. От ресторана одна из них уезжает на серебристо-синем «Рено Меган» с иногородними номерами, хотя приехали девушки вместе, и за рулем была вторая из них, голубоглазая шатенка. Шатенка почему-то рассталась с подругой и уехала с Забродиным на его автомобиле. Далее их видят уже на красном джипе марки «Чероки» на летном поле «ДОСААФ», где они забрали воздушный шар с гондолой и два газовых баллона к нему. Видели приметный автомобиль с гондолой на багажнике на выезде из города. Это отметили сотрудники ГАИ на блок-посту. Они же отметили проезд «Чероки» обратно, утром следующего дня, когда Сержантов уже был убит и его «потрошили» судмедэксперты. Красный «Чероки» пронесся мимо поста ГАИ на огромной скорости, и на приказ сотрудника остановиться никак не отреагировал, даже не сбавил скорость. Разглядеть, кто был в этот момент за рулем было практически невозможно. Об этом есть соответствующая запись в дежурном журнале. Если убийца – Забродин, то он ведет себя глупо. Он не появляется на работе, чтобы вместе с коллегами как-то отреагировать на убийство директора. Все средства массовой информации, кто из корпоративных побуждений, а кто и вполне искренне, очень остро отреагировали на событие и выпустили экстренные сообщения.