Катализатор
Шрифт:
— Это всё, конечно, понятно и справедливо, — кивнул Дюк. — Но при чём тут закон? Вот когда сделаешь своё благое дело, изменится мир, изменится власть, тогда, может, ты и станешь героиней и примером для подражания. Но пока ты — организатор криминальной группировки, которая замышляет преступление века. Так и воспринимай. И скажи спасибо, что самой руки марать не приходится. Так что не читай мне моралей, подумай лучше, как найти этот Вектор.
— Никак его теперь не найти. — Она обошла стол, опустилась в офисное кресло, побарабанила пальцами по подлокотникам. — Если только искать носителя и пытаться привлечь его на нашу сторону. Но это может быть кто угодно. И как же ему удалось нас опередить?..
Как-как… Чего удивительного-то? Вспомнить, сколько времени потратили на подготовку
А ведь с Ободом этим как торопила! Давайте-давайте, срочно, вот прям сегодня идите… Тогда, впрочем, права оказалась. Несказанно повезло им с мальчишкой! Дюк как его увидел возле спецхрана — глазам не поверил. Бывают же совпадения! И ведь всё бы тихо прошло… Так нет — угораздило же кому-то из его дуболомов сигналку задеть. Лучше б один шёл, честное слово!
А парень-то молодец! Вот кого бы привлечь к предприятию! А не восторженных малолеток и старых маразматиков, которых на дело брать — себе дороже. Эх, знал бы заранее — сам бы пацана обработал. Какой кадр пропадает! Но куда уж теперь! Засветился…
Сейчас, по-хорошему, валить бы нужно из Зимогорья. Неважно куда — лишь бы подальше. Без Вектора грандиозные планы Миссис N грозят накрыться медным тазом, а Шатеру из этого убежища только два выхода — либо к власти вместе с победителями, либо в бега. Иначе — здравствуй, тюремная клетка.
В тюрьму не хотелось. Но и в бега Дюк пускаться не спешил. Вдруг всё-таки первый вариант выгорит?
— Не смей снова пихать меня в подвал! Хватит!.. Хорошо, хорошо, будет тебе труп. Красивый будет, с историей… Подожди, дай подумать. Вот расчленёнка есть. Хочешь расчленёнку?.. А суицид на магической почве хочешь?.. Какой привередливый. И что же тебе нужно?… Ага, не вопрос, организую. В лучшем виде. Только никаких больше подвалов, а то сам будешь этих покойников выкапывать. На передовицу, так уж и быть, не претендую, но… Да, кстати, верстакам своим можешь передать, что висеть кирпичом на полосе я тоже не подписывался. Пусть повеселее работают. Музычку им там организуй, что ли. А то уныние — сил нет смотреть. Горбатишься, в полях носишься, а читать это всё равно никто не будет. Оно мне надо в таком случае? У меня других дел достаточно, с большим выхлопом… Да, давай. Всё пришлю тебе… Да сегодня и пришлю, чего там писать-то? Всё, давай, некогда.
Виктор прервал связь и влился в шумное нутро торгового центра. У него было ещё пятьдесят минут законного обеденного перерыва, и тратить это время на рабочие переговоры журналист не собирался. Нужно, в конце концов, иногда отдыхать. А отдыхать лучше всего в толпе. Нет, не ждать случайно подслушанных сенсаций, не искать новых героев для статей или участников для шоу. Просто отдаваться на волю шумного многоголосого потока, ловить ритм большого города, ощущать биение его пульса…
Сердце Миронежа частило, иногда заходилось в приступах аритмии, но никогда не замирало. И, как ни странно, после спокойного полусонного Зимогорья непрерывная столичная тахикардия ничуть не утомляла. Виктор включился в бешеный ритм так быстро, словно непрерывная гонка была для него естественным состоянием. Неспешные притоки судьбы наконец-то вынесли его в большую реку, бурлящую, непредсказуемую, оглушительную и пьянящую.
Съёмки шоу стартовали в середине июля. С тех пор практически все дни Виктор проводил в работе над своим главным детищем. Мозговые штурмы по изобретению новых заданий, поиск реквизита и артефактов, съёмки, камеры, микрофоны, подводки, раскадровки, горячие споры в монтажке, снова мозговые штурмы…
Писать статьи он тоже не бросил. Лучший отдых — это смена деятельности, так что трупам с историей, как называл их редактор «Первого ежедневника», Виктор уделял вечера. Как и для Зимогорья,
для Миронежа обширная криминальная хроника была в новинку. Большой город заглотил острую жареную наживку сходу. Да так крепко, что рыбак теперь и сам с трудом держался в лодке. Желающих отбить у «Ежедневника» звание главного криминального вестника было немало, добывать эксклюзив и сохранять лидирующие позиции на рынке было всё сложнее.— Но человек не для того создан, чтобы терпеть поражения, — пробормотал Виктор, на ходу дожевав традиционный обеденный бургер (вот ведь по чему соскучился за несколько месяцев!).
Так или иначе, борьба за газетное лидерство уже не была для него особо важной. Гораздо большую отдачу приносило другое.
Первый выпуск «Грани возможного» вышел в эфир двадцать второго июля, и стены студии содрогнулись, как от взрыва. Сотни откликов полились из телефонных трубок и посыпались на электронную почту уже в первый день. Одни зрители возмущались, другие кипели восторгом и просили продолжать в том же духе, третьи предлагали собственные идеи для следующих выпусков, четвёртые набивались в участники… Равнодушных не было. Рейтинг канала подскочил мгновенно. Частоту выпусков увеличили до трёх в неделю. Виктор купался в лучах славы и старался поддерживать качество и драйв проекта.
О том, что уехал из Зимогорья, он пожалел лишь однажды — в день, когда все федеральные новости взбудоражило известие о появлении из небытия части старой столицы — города, настолько прочно ассоциировавшегося у местных с какими-то древними ужасами, что само название его лишний раз старались не вспоминать. Вот ведь закон подлости: стоило выбраться из этого захолустья, как там образовалась сенсация! И честь первыми сообщить о ней досталась бывшим коллегам и, можно сказать, ученикам из «Вестника Зимогорья». С одной стороны, конечно, приятно. С другой — куда приятнее было бы самому находиться в центре событий.
Рамух Шу уже ждал его в небольшом ресторанчике напротив студии. Об этом свидетельствовал припаркованный у входа чёрный автомобиль, что-то вроде представительского «Лексуса» — и по внешнему виду, и, очевидно, по стоимости. Толкая стеклянную дверь, Виктор сверился с часами. Нет, точно не опоздал. Услужливый официант забрал у него мокрый зонт и проводил посетителя в дальний конец зала.
Владелец крупнейшей в Содружестве сети спортивных комплексов сидел за широким столом тёмного дерева, отделённым от основного пространства зала плотной шоколадного цвета шторой. Он сосредоточенно вглядывался в экран ноутбука. Рядом стояла опустошённая кофейная чашка.
— Извините, что заставил ждать. — Журналист протянул бизнесмену руку, и тот с готовностью крепко пожал её.
— Не переживайте, Виктор, всё в порядке. Я всегда работаю здесь днём. Закажете что-нибудь?
— Нет. — Виктор легко махнул рукой, отпуская официанта. — Не хочу отнимать у вас много времени.
Он устроился за столом напротив Рамуха.
— Вы обдумали моё предложение, мистер Шу?
— Видите ли, Виктор… — Бизнесмен закурил, даже не подумав спросить разрешения. — «Грань возможного» — очень неоднозначный проект. Я бы даже сказал, ненадёжный. Популярный — безусловно, — кивнул он, заметив, что журналист намерен вступиться за своё детище. — Но слишком провокационный. Вы сами не опасаетесь ответственности за нарушение Закона о неумножении агрессии? Не знаю, в курсе ли вы, но влияние, которое эта программа оказывает на общество, многие считают противозаконным. Назрел определённый раскол. Кое-кто говорит, что мы находимся на грани гражданской войны. Я не уверен, что хочу в этом участвовать.
Виктор постарался остаться невозмутимым.
— По-моему, вы преувеличиваете, — заметил он спокойно. — Извините, Рамух, но мы же взрослые люди… Вам самому это не кажется нелепым? Я не хочу умалять достоинств собственного проекта — согласитесь, это было бы нелогично, но это всего лишь телевизионная передача. Игра. А то, что она попала в нерв общества и выявила скрытые в нём противоречия, — это наша большая удача, только и всего. Люди — не стадо, мистер Шу. И не роботы, которых можно настроить и натравить друг на друга. Они сами делают выбор — что смотреть, как воспринимать мир, как поступать, в конце концов.