Катализатор
Шрифт:
— Пожалуйста, не заставляйте меня причинять вам вред. — Она изо всех сил сжала в кулаке амулет, надеясь, что голос звучит достаточно твёрдо.
Надежда не оправдалась.
— Смотрите, она думает, что может причинить нам вред! — главарь лихо подкинул сферу на ладони, а другой рукой ухватил Джин за плечо, хитро поглядывая на сообщников. — Ну, попробуй… — начал он, но в тот же момент, сложившись пополам, отлетел к стене дома напротив и скорчился на земле, обхватив живот.
Второй парень, потрясавший артефактом у самого лица Джины, получил удар ребром ладони по запястью и отскочил в сторону уже самостоятельно. Сфера выпала из пальцев и разбилась, ударившись о брусчатку. Третий нападавший, сообразив, что расстановка сил поменялась, уже скрывался за углом, звонко шлёпая по лужам.
Рядом
— Ещё раз увижу — будет гораздо больнее, — пообещал он отступающим студентам, которые никак не могли понять, откуда подоспела нежданная угроза, и помогут ли против неё так удачно купленные на чёрном рынке сферы.
В их глазах Крис не был похож на мага. Маги не умеют драться. Маги не используют в драке кулаки. Маги используют поле! Но у Криса с полем были свои, давние счёты.
Это произошло, когда ему едва исполнилось семь. Трое двенадцатилетних пацанов нашли в каком-то заброшенном сарае поглотитель энергии — банальную, даже не слишком мощную «пиявку». И не придумали ничего лучше, чем подбросить её наивному первоклашке, посулив незабываемое приключение.
Приключение и правда получилось незабываемым… Трудно сказать, кто тогда испугался больше — Крис, впервые ощутивший на себе действие энергопоглотителя, или трое взрослых, как им казалось, парней, на глазах у которых мальчишка, едва коснувшись безобидного на вид камня, упал будто замертво. Среагировали они, надо признать, быстро. Скорую вызвали сами, дотащили бесчувственного Криса до учительской и домой не ушли, пока не убедились, что жертва их любопытсва пришла в себя. Во многом именно благодаря действиям шутников всё и закончилось благополучно — в машину скорой помощи мальчик забрался уже самостоятельно.
Но без последствий всё-таки не обошлось. Именно тогда, трясясь по зимогорской брусчатке в стерильном нутре медицинской машины, наполненном пугающими приборами и пропитанном острыми запахами лекарств, Крис окончательно убедился в том, что должен избавиться от энергозависимости. Он занялся борьбой, начал отыскивать энергетические ловушки, испытывать себя на прочность, тренируя поле, нащупывая границы собственных сил. И вскоре с детской лёгкостью поверил: однажды он найдёт рецепт настоящей свободы. Если это невозможно — что ж, придётся потратить чуть больше времени.
В середине мая Виктора взяли в штат «Вестника Зимогорья». Он продолжал писать под псевдонимом, зато теперь в его распоряжении были собственный рабочий стол в редакции, телефон, за который платило начальство, но главное — официальный статус и удостоверение, которое открывало многие двери и упрощало поиск информации.
Разговоры Виктора по телефону коллеги слушали с содроганием и жадным любопытством. Жизнь в редакции замирала.
— Здравствуйте, из «Вестника Зимогорья» вас беспокоят… Да, я вчера звонил, но вдруг что-то за ночь произошло? Это нам было бы очень кстати… Вы же знаете, какой завтра день! День Мира, да… И что, никаких преступлений против мира не было? Совсем ничего? Как жаль… Да нет, что вы! Я совсем не это имел в виду! Просто мы хотели в праздничном номере как-то задеть людей за живое… да… всколыхнуть в них чувство сострадания к ближнему… Да, записываю… Вот видите, а говорите, что ничего не произошло!… Ага… Где подкараулили? Простите, не расслышал названия… А, да, конечно… хорошо… отлично… Подождите, как вы сказали? Куда засунул? А это возможно?… Нет, что вы, я не смеюсь… Закашлялся, простыл, извините…Такая уж весна в этом году… Конечно, ничего смешного! Ужасно, просто ужасно! Как раз то, что нам нужно…
Взаимоотношения магов и людей занимали Виктора особо. И ему казалось большой удачей попасть в мир именно в тот момент, когда эти взаимоотношения стали обостряться. Люди подкарауливали магов в подворотнях и, грозя невесть откуда взявшимися артефактами, ослабляющими поле, избивали до полусмерти. Маги в тех же подворотнях ловили людей в энергетические сети и развлекались, насколько хватало фантазии.
В какой момент это началось, объяснить не мог никто, но все вокруг в один голос утверждали,
что ещё в прошлом году ни о каких стычках на почве отсутствия или наличия поля речи не шло. Собирая громкие факты, устраивая дебаты на страницах газеты, разговаривая с местными экспертами, Виктор пытался найти то самое зерно, из которого выросла нынешняя ситуация. Зерно не находилось, и в конце концов журналист решил, что на самом деле раньше всё было примерно так же. Только никому не приходило в голову рассказывать об этом на страницах газет.Чувствовать себя реформатором прессы, пусть даже в отдельно взятом городе, Виктору нравилось. Пора было расширять аудиторию.
Директор Зимогорского музея не любила телефоны. С людьми, будь то друзья, сотрудники или партнёры, она предпочитала общаться лицом к лицу. Поэтому застать её в кабинете было практически невозможно. Невысокая, полная, питавшая страсть к розовому цвету, но умевшая всегда держаться в рамках хорошего вкуса и не терявшая шарма женщина непрерывно перемещалась по музею, заходила на чай к сотрудникам, общалась с посетителями и распоряжения отдавала исключительно лично. Так что Рэд ничуть не удивился, когда она, спустившись по центральной лестнице, целенаправленно двинулась к посту охраны. Не удивился, но и не обрадовался.
Магдалена («Что вы, что вы, просто Мэдж!») была сладкой до приторности. «Эш, миленький, подготовь, пожалуйста, отчётик». «Тиночка, деточка, какой хорошенький у тебя шарфик…». «Рэд, котик…» Здесь, правда, Мэдж обычно запиналась, потому что лицо «котика» помимо его воли приобретало не самое доброе выражение.
Во всех этих детках и лапочках не было ни грамма наигранности или позёрства. Магдалена относилась к своим подчинённым с искренней нежностью, горой стояла за них на всевозможных высоких собраниях и вообще была душой и сердцем музея. А ещё она умела видеть и использовать таланты и всегда легко находила идеально подходящих сотрудников на вакантные должности. Проводимые Мэдж кадровые перестановки зачастую противоречили штатному расписанию, но всегда шли на пользу музею.
Терпеть её общество от этого, впрочем, было не легче. И в глубине души Рэд был уверен, что, несмотря на все достоинства Эша, решающим аргументом при выборе первого заместителя директора всё-таки была его способность искренне улыбаться в ответ на «миленького» и с серьёзно-внимательным видом выслушивать грозящие сахарным диабетом тирады Мэдж.
— Рэд… — она запнулась, проглатывая очередного «котика» или, не дай бог, «зайчика». — У тебя найдётся минуточка?
— Конечно, миссис Олмат. — Охранник поднялся из-за стола.
— Мэдж, — поправила директор. — Пожалуйста. Ну сколько можно повторять?
Рэд послушно кивнул.
— Хорошо, Мэдж. Конечно, у меня найдётся время. Что-то случилось?
— Отлично! — Женщина радостно хлопнула в ладоши, как будто всерьёз ожидала, что её прогонят вон. — Давай поговорим внутри. Можно войти?
Рэд подавил обречённый вздох, открыл дверь в комнатушку охраны и пропустил директора вперёд. Протиснувшись в небольшое помещение, Мэдж мгновенно заполнила его резким апельсиновым ароматом своих духов. Рэд чихнул и постарался отодвинуться от директора как можно дальше — насколько позволяли скромные размеры комнаты. Всё-таки «котиком» он был чуть больше, чем ему хотелось, и запах цитрусовых переносил с трудом.
— Будь здоров, миленький, — проворковала Магдалена. — Рэд, у меня к тебе есть маленькая просьбочка… — Она достала из сумки сложенный вчетверо лист бумаги и протянула охраннику. Лист оказался фотографией, распечатанной на обычном чёрно-белом принтере. — На моей машинке второй день подряд рисуют вот такой значок. Мне, конечно, не сложно его стереть… Но хотелось бы знать, к чему это. Может быть, ты подскажешь?
Рэд задумчиво разглядывал символ. Очень примитивный — всего лишь прерывающаяся в двух местах окружность. Как будто разломленное на две неравные части кольцо. Рисунок мог означать что угодно, но при этом почему-то вызывал неуловимые ассоциации с чем-то конкретным… Вот только дурацкий запах цитрусов (хорошие, видимо, духи, с какими-нибудь натуральными маслами — на чистую химию Рэд так не реагировал) не давал как следует сосредоточиться.