Катализатор
Шрифт:
— Я же не физик, забыли? Давайте лучше обсудим это простыми человеческими словами. Как-нибудь за чашечкой чая.
День рождения Кристина всегда отмечала дома. Так уж вышло, что это был единственный день в году, когда она полновластно хозяйничала на кухне, где обычно безраздельно правила Анита. Как метко выражался Крис, на время праздника их дом превращался в филиал Зимогорского музея-заповедника — большинство участников застолья либо работали там, либо бывали так часто, что тоже вполне могли сойти за сотрудников.
Первым появился пунктуальный Эш. Рядом привычно стояла Джин. Девушка беззаботно улыбалась, и именинница в очередной раз отменила, насколько она изменилась за последние четыре года. Впервые Тина
Постепенно Джина успокоилась. Привыкла к чужому городу, убедилась, что Эш, несмотря на утомительную навязчивость спутницы, не собирается её отталкивать, и как будто расправила плечи. Живо заблестели большие серые глаза, на эмоциональном подвижном лице всё чаще расцветала улыбка, даже медно-рыжие кудри, забранные в небрежный короткий хвост, будто стали ярче. Улыбалась Джина так, что, казалось, по всем окружающим её предметам начинали плясать солнечные зайчики.
На Эша эти перемены повлияли самым лучшим образом. Уже к Новому году от его напряжённости не осталось и следа. По природе энергичный и отзывчивый историк с радостью сбросил груз прошлого и погрузился в настоящее, открывшись новым знакомствам, новым проектам и новой жизни.
Порой тени прежних бурь напоминали о себе. Тогда Джина вновь становилась беспокойной, льнула к Эшу, цеплялась за его руку, как пугливый ребёнок, а после долго ходила с удручённым и виноватым видом. Оружейник старался не показывать своего недовольства, но полностью скрыть мрачность всё-таки не мог. Последняя такая вспышка случилась около недели назад, но сейчас от неё не осталось и следа, так что Кристина невольно вздохнула с облегчением.
— Помощь нужна? — поинтересовалась Джин, обнимая именинницу.
— Да нет, всё готово уже. — Тина с любопытством заглянула в принятый от Эша подарочный пакет, судя по тяжести, наполненный книгами. — Сейчас только быстренько перенесём еду в гостиную.
Через четверть часа в дверь настойчиво позвонили. На пороге обнаружился Рэд, улыбающийся хозяйке дома поверх огромного букета. Пришедшая вместе с ним двенадцатилетняя Алиса была совсем не похожа на смуглого, кареглазого, крепко сложенного отца. Бледная, зеленоглазая, светловолосая — внешне она была копией матери. С Рэдом её роднили только очень похожие личные амулеты. У оборотня из-под ворота рубашки привычно поблёскивал крупный бледно-зелёный камень на светлом плетёном ошейнике. Подвеска с таким же, только маленьким, камешком покачивалась на шее Алисы.
— Я ненадолго, только поздравить, — сообщила девочка, протягивая Кристине предмет, явно собственноручно упакованный в блестящую бумагу. — Это от нас с мамой. С Днём рождения!
— Что, Лиска, уже уходишь? — удивился Крис, неожиданно появляясь из кухни и обмениваясь рукопожатиями с Рэдом.
Алиса зарделась и опустила голову, словно пытаясь спрятать румянец за длинной чёлкой.
— У неё сегодня тренировка. Ни за что не хочет пропускать, — пояснил вместо дочери Рэд.
— Ух ты! — одобрительно воскликнул Крис. — Тогда полностью поддерживаю. Причиной неявки спортсмена на тренировку может быть только смерть спортсмена, так?
— А у тебя сегодня разве нет занятия? — прищурилась девочка.
— О, у меня вся жизнь —
сплошная тренировка! — высокопарно заявил Крис. — Ни дня без борьбы, ни дня!Алиса продолжала сверлить его взглядом, и парень добавил с ухмылкой:
— Я слишком крут, чтобы заниматься на общих основаниях, у меня индивидуальная программа. А ты беги давай. Главное — не заключай с тренером пари, а то вляпаешься в какую-нибудь авантюру на несколько лет.
— Признавайся: это ты ребёнка надоумил? — спросил Рэд, когда Алиса умчалась в сторону трамвайной остановки.
— Твоего ребёнка надоумить — это не мои способности нужны, — усмехнулся Крис. — Я только тренера посоветовал. Можно подумать, ты недоволен.
— Ну почему? Доволен, — признал Рэд. — А вот Лаванда не в восторге…
Семья Сиверс к началу застолья опоздала. Лейтенанта задержали на службе, и Анна отказалась идти на праздник без него, опасаясь, что муж, увлёкшись работой, вовсе забудет о приглашении. Когда они всё-таки добрались до дома Гордонов, за столом уже кипела беседа. Решение Алисы заняться боевыми искусствами породило дискуссию о том, насколько вообще человеку с полем нужны навыки физической борьбы. Крис, который за последние десять лет сам испробовал несколько видов единоборств (ни в одно, впрочем, не погрузившись достаточно глубоко), горячо поддерживал Алису, заявляя, что полагаться в жизни исключительно на поле — попросту наивно. Рэд был с ним в целом согласен, хотя боевой характер единственной дочери, вступавшей в непредсказуемый подростковый возраст, не мог его не тревожить.
— А по-моему, это нелепо, — пожала плечами Кристина, силой поля притягивая к себе солонку с противоположного конца стола. — Самооборона — это, конечно, полезно, но зачем нужны боевые искусства, если ты можешь просто испепелить обидчика?
— Какие жестокие люди эти библиотекари, — удивлённо поднял бровь Эш, отпивая вина и возвращая на стол высокий бокал.
— Я не библиотекарь, а научный сотрудник книжного фонда, — поправила Кристина. — И экскурсовод.
— Ну это же в корне меняет дело! — засмеялся оружейник. — Тогда испепеляй, конечно, кого угодно.
В том, что подобная угроза выполнима, сомневаться не приходилось — силы поля Тине было не занимать. Хотя представить её сжигающей людей заживо получалось с трудом.
Джин, забравшаяся с ногами в старое кресло, которое Эш заботливо пододвинул прямо к столу, в разговоре не участвовала. Она переводила взгляд с одного спорщика на другого, а в её пальцах мелькали разноцветные нити. Руки Джин всегда пребывали в движении. Девушка то теребила волосы или край рубашки, то сплетала яркие шнурки и браслеты. Большинство оставалось потом на её запястьях или привязывалось к и без того пёстрой сумке. Для слабых магов такое поведение было обычным. Украшения, особенно сделанные своими руками, прекрасно подходили для накопления энергии. А учитывая, что Джин специализировалась на медицине поля, такие аккумуляторы могли понадобиться ей на практических занятиях или во время работы. Иногда рукодельница, хитро улыбаясь, пыталась накрутить какой-нибудь браслет на руку Эша. Но тот был непреклонен и детские выходки пресекал. Единственной уступкой, сделанной, очевидно, ещё до приезда в Зимогорье, оставался кожаный браслет с тремя пришитыми к нему яркими пуговицами разного цвета и формы. Такой же красовался на руке Джины, но если у Эша странное украшение плотно обхватывало запястье, то у его спутницы оно было затянуто на предплечье, почти у самого локтя.
— Кстати, по поводу испепеления. — Оружейник повернулся к Гаю. — Что за слухи ходят о статье за превышение необходимой магической самообороны? Ты в курсе?
— Более или менее, — с готовностью поддержал тему полицейский. — Говорят, кое-кто в Совете предлагает ужесточить наказание для магов, превышающих пределы допустимого использования поля при возникновении конфликтов с людьми…
— Гай, ты опять… — одёрнула мужа Анна. — Ну ерунду же говоришь!
— И правда. — Лейтенант улыбнулся, немного смущённый некорректным противопоставлением. — Вот ведь привязалось…