Карнивора
Шрифт:
Да, к злым взглядам она привыкла. К разочарованным — не очень.
Марика с самого начала пыталась объяснить Мергиру, что она не такой маг. Да, она могла одним движением руки убить, и несколькими — исцелить, но вали, конечно же, хотел большего. До Изула доходили рассказы о том, что могут северные маги, и, как и во всяких подобных историях, правды в них было меньше, чем вымысла. Даже Мергир, на редкость образованный и просвещенный человек, не представлял, что у мага есть специализация, вне которой его возможности не слишком велики. Он ждал от Марики защитной магии, ментальной, даже креационистики — она делала, что могла, прекрасно понимая, что любой толковый маг с хорошим пьентажем снимет ее заклинания. Да, иногда приходила на
Но Мергир хотел большего. Марика бормотала, что без нужных книг ничего не получится — он доставал для нее любые книги. Она читала их долгими бессонными ночами, пытаясь превратить сухие буквы в живую силу ладоней — получалось так себе. Она была медиком. Немного — менталистом. Немного — убийцей. Она не умела ничего другого.
Иногда тихий голос в голове шептал ей: ты просто боишься. Ты можешь все, если захочешь. Марика трясла головой, отгоняя тень Волка. Хотя, казалось бы, теперь-то что? Она нарушила все запреты, про которые так хорошо рассказывал ей Ирги, угольная чернота ладоней однозначно указывала на это, и все-таки Марика уговаривала себя, что нельзя поддаваться. Что она еще не до конца нарушила эти запреты. Да, она убивала, но ведь делала это гуманно, почти безболезненно! Убивала тех, кто и так должен был умереть — Марика всего лишь приносила им лучшую смерть из возможных. И она делала это во имя мира. Потому что твердо поняла — мир начинается только тогда, когда заканчивается война. А война заканчивается тогда, когда одна из сторон побеждает. Что же касается магии хедийе в целом — она же и лечила при помощи нее, верно? Не Волк подчинил ее себе — она подчинила его силу своим целям. Она помогала другим. Нет, Марика не пустит его тень в себя, не будет говорить с ним. Она взяла у него то, что было ей нужно — и хватит.
Но когда захваченные с таким трудом крепости начали сдаваться одна за другой, тихий голос заметил: а ведь я мог бы помочь. Я мог бы это предотвратить. И мрачный взгляд Мергира не позволял так же легко тряхнуть головой, прогоняя ненужные мысли.
В конце концов она пришла в сад — тот самый маленький клочок зелени, нависший над обрывом и запертый между гладких высоких стен. Марика больше не жила в этих покоях, но теперь она могла ходить по всему дворцу, пользуясь большей свободой, чем сам вали. Его останавливал этикет, принятые обычаи и правила. Ее не могли остановить даже запертые двери.
Конечно, Волк уже был там. Он часто поджидал в тени, будучи и сам тенью — серой, невесомой и при этом таящей в себе бесконечную мощь. Но обычно Марика старалась не обращать на него внимания, не замечать мудрого взгляда проницательных глаз. Сейчас же она надеялась, что встретит его.
— Наконец-то, — произнес Волк и радостно ощерился.
— Я знаю, что нужно делать, — Марика начала говорить, едва ступив в покои вали, и только потом заметила толпу мужчин. Многих из них она знала — во время похода на север им всем пришлось привыкнуть к обществу саидх. Но молодого аль теку, стоявшего рядом с Мергиром, Марика видела впервые. Незнакомец был почти одного роста с вали, но куда стройнее и легче него, и красивое точеное лицо, очевидно, только-только поменяло юношескую нежность на мужскую решимость. Нет, Марика никогда раньше не встречала его — но то, с каким почтением Мергир смотрел на этого аль теку, снимало любые вопросы. Вали Дахора, третий человек в Изуле, мог так смотреть только на двух мужчин. И один из них,
насколько Марика знала, был намного старше.— Принц Садиб. — Она поклонилась настолько глубоко, насколько это позволяла ее северная гордость. По правилам Изула — непростительно неглубоко.
Но по правилам Изула ее вообще не должно было здесь быть. А принц Садиб, вероятно, знал, с кем имеет дело.
— Аси хайин. — Принц легко кивнул, а Марика невольно приподняла брови. Никто, кроме Мергира, никогда не называл ее благородной госпожой — для изульцев и «хайин» в обращении к северянке, да еще и саидх, было немыслимым. Но принца, кажется, ничего не смущало.
— Так что же следует сделать? — спросил Садиб, и в его голосе приятно сочетались достоинство, доброжелательность и интерес.
«Хорошо, — подумала Марика, подходя ближе. — Может быть, и с ним мне удастся сработаться».
Впрочем, объяснить свой замысел было не так-то легко. Pravitatis считался невероятно сложной магией. По сути это было даже не одно заклинание, а целая система, создающая особое пространство там, где маг работал с ней.
— Я хочу попробовать особое заклинания, — осторожно начала Марика, обращаясь преимущественно к Мергиру.
— В чем заключается это колдовство?
— Оно… — Марика задумалась, подбирая правильные слова, — оно искажает решения наших врагов. Те, кто хотят причинить нам вред, будут считать, что поступают правильно, но при этом допустят небольшую, но фатальную ошибку.
— Наших врагов? — с улыбкой спросил принц Садиб.
Марика пристально взглянула на него, но ничего не ответила.
— Значит, при помощи этого колдовства мы можем заставить аргенцев ошибиться, — сказал Мергир. — Что тебе для этого нужно?
Марика глубоко вздохнула. Ты можешь все, прошептал Волк у нее в голове.
— Pravitatis действует только в определенном месте, — объяснила она. — Поэтому следует поехать в приграничную крепость, которую еще не захватили аргенцы, и устроить там ловушку.
— Кассия, — кивнул Мергир. — Мы можем отправиться туда.
Повисло долгое молчание. Изульские командиры смотрели на вали и саидх со смесью интереса и недоверия, а Мергир и Марика одновременно повернулись к принцу.
— Прекрасно! — внезапно хлопнул в ладоши Садиб. Несколько человек вздрогнули. — Великолепный план, Мергир. Я расскажу отцу, что проблема на севере будет решена в самое ближайшее время.
Принц поднялся, а вместе с ним и все остальные. Марика молча наблюдала, как вали провожает Садиба и военачальников.
— Невероятно, — заметила она, когда они остались в покоях вдвоем. — Он притворяется? Или его правда не смущает, что я предложила победить северян при помощи мерзкого колдовства?
— Нет, — усмехнулся вали. — Садиб, как и я, лишен предрассудков. Если саидх, повелевающая демонами, может и хочет нам помочь — зачем отказываться?
Марика тихо фыркнула.
— Ты можешь обещать, что твое колдовство сработает? — спросил вали уже серьезно.
— Мы ведь только что убедили всех, что это лучший вариант, — удивилась Марика.
— Их мы убедили, — согласился он. — Но теперь тебе нужно убедить меня.
Марика сухо усмехнулась и покачала головой. Она уже успела выучить этот взгляд — безусловный сигнал, что пора уходить. Потому что каждый вечер опасность остаться была все сильнее.
Мергир вздохнул.
— Я не шучу, Моар.
Как обычно, произнесенное хедийе вызвало странное чувство, вроде щекотки, которое побуждало непременно ответить, отозваться, обратить внимание. Но Марика потому и открыла его Мергиру — чтобы оно больше не имело над ней силы. Чтобы в следующий раз, когда резкий голос окликнет ее посреди широкого двора, окруженного галереей…