Капсула
Шрифт:
– Станешь звездой, - подмигнул Гарри Лизе
– Подождите, я не уверена…
– Иди в отдел кадров. Там все объяснят.
– снова перебил Гарри, открывая Лизе дверь.
– Да! Чуть не забыл! В пятницу ничего не планируй! Пойдем на вип-вечеринку. Познакомлю с директором канала, продюсером и другими нужными людьми.
Лиза встрепенулась:
– Какую вечеринку?
– В Lake Union. Там будут политики, звезды...Тебе понравится.
– закончил Гарри, закрывая дверь за Лизой и затем продолжил, обращаясь к Чаку, - Только там директора канала и можно поймать...
Лиза медленно шла по коридору, пытаясь переварить произошедшее. Мысль о том, что она станет соведущей самого Гарри Вайзмана, занимала ее не так, как радость от того, что ей удастся попасть в Lake Union.
22
Руки, прикоснувшиеся к баснословному богатству и власти,
Поначалу никто не думал, что политическая карьера Генри Хаггинса зайдет так далеко. Доктор биологических наук, он всю свою научную жизнь посвятил трудам в области оленеведения. Генри даже не предполагал, что его школьный товарищ однажды займет кресло Мудрого Правителя единого государства Земли и изменит траекторию его судьбы. Получив пост премьер-министра и доверенного лица Правителя, Хаггинс окружил себя верными людьми. Опытные специалисты в области экономики, здравоохранения, промышленности его пугали, так как могли без труда уличить его в невежестве. Поэтому на министерские посты Хаггинс пригласил друзей-экспертов из гораздо более близкой и понятной ему сферы. В основном это были бывшие коллеги с биологического факультета. Так, должность министра образования занял Том Битнер, крупный специалист по макакам, утверждавший, что обезьяны — самые легко обучаемые животные. Ник Портон, автор диссертации «Бобры — инженеры леса», стал министром строительства и жилищно-коммунального хозяйства. Крупнейший свиновед Рик Тайман, прославившийся книгой "У нас все, как у них", возглавил министерство здравоохранения. Широко известный кинолог Лия Баркл, ведущая популярного шоу "Собаки умеют считать", была назначена на должность министра экономики.
Премьер-министр обладал холерическим темпераментом, быстро двигался и успевал произнести до десяти слов в секунду. Поэтому в прессе он сразу был назван эффективным, деятельным и харизматичным. Пытаясь соответствовать новому образу, Генри Хаггинс мечтал стать премьером-реформатором. Начать он решил с наиболее понятной ему социально-общественной сферы. Первая задуманная им реформа касалась объединения учебных учреждений каждого района в образовательные комплексы. «В каждом районе есть свой детский сад-школа-колледж или университет, - диктовал он, - Ребенок рождается, прикрепляется к своему району и уже знает, куда будет ходить. Так, мы решим проблему дефицита свободных мест в одних заведениях и переизбытка в других. Конечно, университеты есть лишь в некоторых районах. Кому-то достанутся колледжи узкого профиля, а большинство сможет ограничиться лишь школьным образованием. Но ребенок после школы все равно не знает, чего хочет. Приглашение из университета получают единицы. Да и кому нужно это высшее образование сегодня? " Вторая реформа Хаггинса касалась сферы здравоохранения. Он предлагал объединить поликлиники-больницы-морги по районам: «В каждый район один аппарат для диагностики заболеваний...Нет, два! Один будет выезжать на дом. Далее...по одному-двум роботам-специалистам для каждого направления. Все люди не болеют одновременно, а если и болеют, то это естественный отбор, закон жизни...Зато какая экономия бюджета!" Надо отметить, что капсула Хаггинса располагалась в доме одного из самых престижных и мало населенных районов государства. Здесь находились лучший детский сад, элитная школа
и университет.В последнее время Надя принимала премьер-министра у себя довольно часто, иногда позволяя остаться на ночь. Ее забавляло совмещение роли учителя по искусствоведению и любовницы, а семейная жизнь недавно разведенного Хаггинса совершенно ее не интересовала. Однажды утром Надя проснулась в постели с Генри. Он лежал на кровати, положив руки под голову, и смотрел в потолок.
– Я знаю, что надо сделать, - произнес он, - В каждое прибыльное частное предприятие нужно поставить своего человека-эффективного менеджера. Пусть развивает и следит, чтобы все налоги шли в казну. Нет! Не только в прибыльное частное… В каждый театр, музей, школу...Везде должны быть свои люди!.
Эта идея настолько вдохновила Хаггинса, что он резко вскочил с кровати. Надя внимательно посмотрела на него и расхохоталась:
– Как тебе могла прийти в голову такая идиотская мысль, пёсик? Где ты найдешь столько своих людей, да еще и с головой на плечах, да еще и с нужным опытом? Это тебе не стада оленей! Тут надо...
Надя запнулась, поняв, что сказала лишнее. Генри мрачно посмотрел на нее. Больше они не говорили о политике. Лишь однажды Надя спросила его: «А какой он, Мудрый Правитель?»
– А почему ты спрашиваешь?
– Генри настороженно посмотрел на нее.
– Да так. Вы же учились вместе?
– Надя лежала голой на кровати, скользя ногой по спине любовника.
– Он всегда был одиночкой, почти монахом. Даже в школе. Молчал и наблюдал. Но когда начинал говорить, все начинали слушать. Какая-то в нем была внутренняя сила. Он притягивал. Не знаю, как он подружился со мной. До сих пор не понимаю, почему меня выбрал...Он и сейчас как монах. А может, монах и есть…
– Познакомишь, пёсик?
– небрежно спросила Надя.
– Ни за что!
– отрезал Хаггинс, но, увидев недоумение на лице Нади, добавил, - Он даже с моей женой не был знаком. Очень замкнутый.
Надя помолчала минуту и, перевернувшись на живот, сказала:
– Я бы не могла быть твоей женой.
– Почему?
– полюбопытствовал Генри.
– Ты ж оленями только и умеешь управлять. Не хочу быть миссис Санта Клаус.
Разрушенный брак подобен обанкротившейся компании. Кто-то выпивает за здоровье бывших партнеров и спешит перейти к новому сюжету, а кто-то навсегда убеждается в том, что любое начатое им дело обречено на провал. Семейное прошлое Нади и Премьера не вызывало ностальгии: он уверился в том, что все женщины меркантильны, а она стала считать замужество бытовым рабством без гарантии верности. В общем, никто из них не мечтал о повторном браке, как и каком-либо развитии отношений, поэтому их взаимно удобная связь могла длиться годами.
Просьба Алека и Макса казалась Наде трудно выполнимой. Премьер ей нравился, а стремление пойти с ним на вечеринку в Lake Union, показаться вместе в обществе знакомых и коллег, могло быть воспринято как желание сблизиться. «Этот кобелина решит, что я жить с ним хочу или вообще замуж», - с досадой размышляла Надя в ожидании встречи с Премьером. Она никак не могла придумать, как получить это приглашение и при этом сохранить привычный формат отношений.
Когда Премьер вошел в капсулу, Надя была не в духе и смотрела на него исподлобья. Игриво поглядывая на нее, он протянул ей бархатную коробочку с замысловатым орнаментом. Коробочка медленно открылась под звуки вальса Штрауса, и Надя увидела бриллиантовое колье. Премьер вопросительно смотрел ей в глаза, пытаясь разглядеть лучи восторга, но тщетно. Она мрачно вертела в руках дорогой подарок, брезгливо скривив рот.
– Ну примерь хотя бы!
– произнес Премьер-министр.
Он был раздосадован ее реакцией.
– Нафига мне твой ошейник? Я не ношу такое.
– Такое и не носят. Его надевают по особым случаям.
– Ну и где этот особый случай? Ты же никуда меня не водишь!
– Ты хоть представляешь, сколько оно может стоить? Моя вилла в Италии стоила меньше.
– У тебя есть вилла в Италии? Реальная?
– поинтересовалась Надя.
– Была...Жена забрала. Ну ничего! У меня еще есть.
– Вот это уже поинтереснее твоих безделушек — Надя обняла его и нежно поцеловала в шею.
– А знаешь, ты права!
– с этими словами Премьер открыл виртуальную карту планеты, усеянную желтыми, красными и зелеными флажками, - Где хочешь виллу?
– Что это такое?
– Здесь все виллы, дома и замки, которые можно купить. Красные — те, которые уже заняты. Зеленые свободны. Желтые — не помню что.
– То есть это реальные будки? Существующие?
– Конечно. И цены вполне... О! Хочешь замок?