Каменное сердце
Шрифт:
Отвратительно в теории, но весьма практично в действительности.
По крайней мере, никто не соберет улики и не начнет стучаться к Элле в дверь. И без этого проблем выше крыши.
Они не планировали возвращаться в Ванкувер днем, и граница по-прежнему представляла собой проблему. В итоге, они решили разделиться. Если Кесу не удастся найти укромное местечко для пересечения границы, то тот дождется ночи и пролетит над ней. Разумом она понимала, что Страж может сам о себе позаботиться (как и о ней, и о половине населения Британской Колумбии без посторонней помощи), но также понимала, что не уснет, пока
Каким-то образом поездка домой в одиночестве беспокоила ее больше, чем неприветливое молчание Кеса по дороге туда. Должно быть, Элла съехала с катушек, если радовалась возможности сидеть рядом с угрюмой гаргульей, который демонстративно ее игнорирует, больше, чем времени, проведенном в тишине и покое.
Боже, она безнадежна.
Вернув машину в прокат и придя в квартиру немногим позже одиннадцати утра, Элла чувствовала себя изможденной и раздраженной. Веселья не добавляла и болящая задница, на которую она приземлилась всем своим весом, а затем провела четыре часа за рулем.
Принимая ванну, Элла мечтала о небольшой помощи, но решила не пить текилу. Хотела, чтобы ее разум оставался ясным. Странно, как нападение и столкновение со смертью могут так изменить приоритеты.
В итоге, она коротала время за покусыванием костяшек пальцев и перелистывания страниц книг Алана, каждые пять минут смотря на часы, а с наступлением сумерек каждые две минуты.
Поскольку Элла сидела и напряженно... если не сказать одержимо... прислушивалась, то уловила слабый металлический скрежет со стороны пожарной лестницы, когда Кес приземлился. Эхо от звука еще не стихло, когда она вскочила с дивана, пересекла спальню и схватилась за оконную раму. Затем подняла ее и отступила, когда гаргулья аккуратно влез через окно.
– Окно слишком маленькое, ты или порвешь крыло, или еще что-нибудь случиться. Думаю, теперь стоит перекидываться и заходить через дверь. Ты же знаешь, тебе всегда здесь рады.
Ладно, она тараторила, и задыхалась от этого, но кто бы ее винил. Это был тяжелый день. Или ночь. Не важно.
Кес промолчал, просто втащил внутрь хвост и закрыл окно, оставив маленькую щель. Он выглядел совершенно нормально.
Ни кровавых порезов или ран, или ожогов, Элла посчитала это хорошим признаком.
– Как ты добрался обратно? Проблемы были? Еще ночных встретил? Что...?
Он поднял руку.
– Все в порядке, а вот ты, похоже, нервничаешь. Что-нибудь произошло?
Элла обхватила себя за талию, она, конечно, хотела обнять его, но из-за страха вновь быть отвергнутой, не стала.
– Нет, все тихо. Просто не знала, когда ты сможешь пересечь границу, поэтому не могла расслабиться. Я ведь новичок во всех этих побегах и прятках.
Ну, и в неразделенной любви тоже.
– Трудностей не возникло, но пришлось ждать темноты, чтобы вернуться в Канаду. Раздражало тратить время впустую, но путешествие прошло без происшествий.
Элла неловко кивнула.
– Хорошо. Хорошо, Хм, ты голоден? Что хочешь есть?
Он пожал плечами и прошлепал на кухню.
– Я сам могу о себе позаботиться, маленький человечек. Не беспокойся, я уже познакомился с твоей кухней и утварью или ты забыла?
Элла помнила. Ей пришлось
бы учить его пользоваться микроволновкой и плитой, но он схватывал все на лету. Вероятно, потому что пытался ее игнорировать, а его уроки магии покрывали ежедневную квоту на признание ее существования.– Верно, тогда ладно. Я, пожалуй... вернусь к чтению.
Он кивнул и повернулся, чтобы приготовить себе перекусить, а она, подтвердив слова делом, взяла книгу, в которую смотрела большую часть дня и уселась в уголок дивана.
Подобрав под себя ноги, Элла положила книгу на колени и сосредоточилась на открытой странице. Ей до сих пор непонятно написанное.
И ее непонимание не связано с тем, что неизвестные заклинания написаны на древнем языке. Это слишком простое объяснение. Нет, на самом деле Элла не представляла о том, что читала, потому что последние одиннадцать часов не могла сосредоточиться, чтобы разобрать долбаное слово.
И сейчас, когда источник ее замешательства вернулся, все, кажется, лишь ухудшилось. Его присутствие в комнате вносило больше хаоса в концентрацию, чем размышления о том, когда же он прилетит.
Безнадежна, она совершенно безнадежна.
Вздохнув, Элла откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. Нужно найти способ преодолеть свои чувства к Кесу. Не только из-за отсутствия у них будущего, но еще и из-за того, что если она признается насколько он ей небезразличен, Страж только сильнее разозлится. Станет более отчужденным. А Кес и так добровольно садился рядом с ней, только если они над чем-то вместе работали. В остальное время он изо всех сил старался избегать ее.
Элла понимала намеки, в ней еще осталось немного гордости. Способ побороть чувства отыщется, другого варианта не дано.
Она удивленно распахнула глаза, почувствовав, как прогнулся диван, когда на другой конец сел Кес, держа в одной руке тарелку с огромным бутербродом, а в другой пиво.
Поставив тарелку на столик, он поднес бутылку ко рту, а затем указал на книжку.
– Что читаешь?
Элла моргнула. Кес с ней разговаривал? Добровольно? Она хотела ущипнуть себя, чтобы убедиться в отсутствии галлюцинаций.
– Э-э-э... я? – пропищала она, сопротивляясь желанию ударить себя. А к кому еще он мог обратиться? Ведь гаргулья понимал, что люди в телевизоре на самом деле не находятся в комнате, да и вообще она его не включала.
– Хм, книгу Алана, полагаю, теперь она принадлежит мне. – Проведя рукой по странице, Элла склонила голову набок. – Я чувствую себя виноватой в его смерти, будто должна была предпринять что-нибудь. Он умер в собственном доме, а мы смогли выбраться... не знаю, все это заставляет думать, будто я украла у него книги. Будто не должна была их брать.
Кес проглотил кусок бутерброда.
– Нет, он хотел, чтобы они стали твоими, поэтому и отдал их. При иных обстоятельствах, ты бы вернула книги Алану, но не позорно их сохранить себе. Так ты чтишь его память.
Она с подозрением посмотрела на него.
– Ты на самом деле так думаешь?
– Да. Алан Парсонс был Хранителем, и в его обязанности входила передача знаний другим поколениям, во благо Академии и всего человечества. Эти книги должны остаться у тебя. Вероятно, сейчас ты в них нуждаешься даже больше, чем когда-либо.