Чтение онлайн

– Стань совушка девочкой!

Взвилась от палочки струйка белого дыма, рассеялась, и на месте птички оказалась худенькая девочка - Оксун.

– Братик мой дорогой!
– протянула она ручки к Лачуге.

Она так много раньше плакала, когда звала брата, что до сих пор голосок её был хриплым. Волосы девочки были спутаны. Вся одежда в заплатках. Ённаму стало жаль её.

– Я не хочу больше жить совушкой. Не бросайте меня!
– попросила девочка.

– Знаешь, Оксун, это вот он, - указал Лачуга на Ённама, - помог нам.

Девочка поклонилась

Ённаму.

– Ребята!
– сказал Ённам.
– Давайте больше не расставаться. Я приглашаю вас в мою страну, у нас всем живётся хорошо.

Ённам всё ещё держал в руке волшебную палочку: в старой рубашке Лачуги, которая болталась на нём, не было карманов. Он сунул палочку в карман школьной курточки, которую носил Лачуга. "Ведь мы теперь всегда будем вместе, - подумал Ённам.
– Его карман - это мой карман".

– Береги нашу палочку-выручалочку, - попросил он.

– Конечно, конечно, - закивал головой Лачуга.

Взявшись за руки, все трое зашагали к хижине. У самого подножия горы выскочили на них с фонарями и собаками слуги помещика. Это была погоня за Ённамом.

– Вот он, держи его!
– И они схватили мальчика.
– Это ты сейчас прошмыгнул мимо ворот? Скачет, как блоха! Куда тебя несёт? А работать кто за тебя будет?

– Не трогайте его!
– хотел заступиться за него Лачуга.
– Это я ваш батрак, мальчишка из хижины. Вы меня ищете. А его не троньте!

Слуга осветил фонарём новенькую школьную форму на Лачуге и процедил:

– Отойдите прочь и не мешайте! Любят некоторые благородные заступаться за нищих. Этих лентяев нужно бить нещадно, чтобы им неповадно было.

Связали они Ённама и, посмотрев на девочку, удивились:

– Гляди-ка, а говорили, что эта батрачка умерла. Вот так удача - охотились за одним, а поймали сразу двоих!

– Отпустите их, - умолял Лачуга.
– Свяжите и отведите меня.

Но слуги и слушать его не хотели.

– Братик, братик!
– звала Оксун.
– Я очень боюсь идти в помещичий дом!

Лачуге так хотелось выручить ребят, и он вспомнил о волшебной палочке. Отстав немного от пленников, он достал её, покрутил ею в воздухе, приставил к земле и попросил освободить сестру и Ённама. Но палочка почему-то не проявила своей волшебной силы. "Не получается, - подосадовал он.
– Значит, она только Ённама слушается". Положил он палочку в карман и долго стоял в темноте, с тревогой думая о Ённаме и сестрёнке.

8

А тем временем Ённама и Оксун привели в усадьбу. Помещик был рад, что батраков поймали. Стоял на террасе, от удовольствия руки потирал и посмеивался:

– Думаешь, кроме меня, тебе даст кто-нибудь миску риса? Держи рот шире! Это я - человек добрый и потому прощаю и тебя, и эту девчонку. Оставляю вас из милости в своём доме, но уговор - работать как следует. Делать всё, что велят. Ей, - помещик показал на Оксун, - я занятие придумал: пусть пока нянчит моего младшенького сыночка.

И вот теперь с утра до позднего вечера девочка носила припелёнутого к спине хозяйского

младенца. А тот весь в папашу уродился - ревел и капризничал весь день, не давая девочке присесть. Всякий раз, когда ребёнок плакать начинал, жена хозяина выбегала и била девочку по щекам:

– Лучше присматривай за нашей ненаглядной крошкой! Как ты с ним обращаешься? Так и знай: если ещё раз заплачет, тебе достанется!

Старший сын помещика издевался над Оксун. Он сочинил дразнилку и целыми днями распевал её, особенно когда девочка попадала ему на глаза:

Нищенка, каналья,

Год пропадала,

Сдохнуть - не издохла,

Снова прискакала.

А однажды произошла такая история. Оксун полоскала на реке пелёнки. Одна добрая крестьянка, увидев на ней рваную юбочку и пожалев девочку, сняла со своей головы косынку и подарила ей на починку юбки. Вернувшись с реки, Оксун стала пришивать заплаты к юбке. За шитьём она не услышала, что её зовёт хозяйка, и та застала её врасплох.

– Ты зачем средь бела дня в комнату забилась? Чем занимаешься? Растерявшись, Оксун спрятала за спину кусочек косынки, которую ей подарила добрая женщина. Заметив это, хозяйка вырвала у неё этот лоскуток и стала допрашивать:

– Где взяла? Откуда это, я спрашиваю? Утащила нашу пелёнку и испортила?

– Нет. Это мне одна тётя дала.

– Какая ещё тётя? Меня не обманешь! Начинаешь воровать? Да я тебя убью!

Глаза её засверкали от ярости. Схватила она батрачку за волосы и стала трепать. Оксун топала от боли ножками и кричала. Но злой ведьме и этого было мало. Она с силой швырнула девочку на землю. На крик девочки прибежал Ённам, поднял её, обхватил руками и с гневом посмотрел на пылавшую злостью хозяйку.

– Что вы делаете?

– Ага, заступник нашёлся!

Крепко сжав кулаки, Ённам крикнул ей:

– Разве можно так людей обижать? За волосы таскать, на землю швырять...

Разозлившись, он готов был дать отпор хозяйке.

– Ты на меня руку поднимаешь?
– возмутилась она, но, струсив, стала пятиться назад, споткнулась о камень и грохнулась на землю.

Ённам хотел с помощью волшебной палочки наказать эту злыдню. Потрогал рубашку, но там не только палочки, кармана даже не было - это была не форменная курточка, а старенькая рубашка Лачуги.

9

С того дня маленькая батрачка тяжело заболела. Ённам старался за ней ухаживать, лечил как умел. Он прикладывал ей ко лбу листья лопуха, чтобы унять жар, давал с ложечки сок дикого винограда. Но девочке становилось всё хуже. Губы потрескались, голосок ослаб. Однажды он снова пошёл на сопку за диким виноградом и, когда принёс виноград, с удивлением обнаружил, что девочки на месте нет. Это показалось ему странным, и он поспешил во двор. "Где же она?" думал он. Начинало смеркаться. Осмотревшись, он увидел едва заметный след, будто кто-то прополз. Ённам пошёл по этому следу за ворота. След привёл его туда, где на поле начинаются борозды. Там в углублении бороздки лежала ничком девочка. Это была Оксун.