Кадуцей. Избирая Смерть...
Шрифт:
– Господин? – снова подает голос Алекса. Тоже кстати интересный момент, в крепости почти никто ко мне так не обращается. Чаще всего просто по имени зовут. Мне-то пофиг, но как говорится, отметить про себя должен.
– Прости, задумался. Что ты говорила?
– Думала Мия с вами, вот и спросила, где она.
– Спит, наверное, – пожимаю плечами, – у неё был тяжелый день, пускай отдохнёт.
– По-моему, когда личная служанка позволяет себе спать, когда её господин бодрствует…
– Думаю я разберусь, когда давать отдых своим подчиненным. – Добавляю в голос чуточку металла. Ишь чего удумала. Нет, Мия рассказывала, что именно
– Извините!
О, как её пробрало. Но мне плевать по большему счёту, так что я уже повернулся чтобы уйти.
– Я просто хочу понять, почему к Эмилии такое особое отношение! – донеслось мне в спину и столько эмоций прозвучало в этом крике души, что я волей-неволей остановился.
– И зачем тебе? – ровным голосом произношу и поворачиваюсь к Алексе. В свете тусклого фонаря мне прекрасно видно как она, откровенно говоря, струхнула и уже сотню раз пожалела о своих словах.
– Просто я не понимаю. Она же все ещё девственница, а вы носитесь с ней, словно её сама Лахесис поцеловала в макушку… – пробормотала Алекса, уткнувшись взглядом в землю.
О, так все дело в зависти? Нет, тут что-то ещё.
Подхожу поближе. Мы почти одного роста, но сейчас девушка ссутулилась и кажется такой маленькой и беззащитной.
– И?
– Просто женщины в монастыре всякое болтают, что в тот раз вы её не тронули и кровь была не её. На самом деле, говорят, вы мальчиков предпочитаете, вот и Мию заставляете тренироваться, чтобы выглядела она как… – на грани слышимости пробормотала девушка.
Воцарилась тишина. Десять секунд, пятнадцать и я наконец не выдерживаю и начинаю банально ржать.
– Лучшая шутка за сегодняшний день. Может я ещё и с Растом занимаюсь, потому что меня тянет к здоровым бородатым мужикам? Надо будет рассказать ему, пускай оценит анекдот.
– Н-не надо, – поспешила мне возразить вскинувшаяся Алекса. – Думаю господину Расту нет дела до глупых бабьих сплетен.
Я тихонько фыркаю в ответ. Вот уж кого действительно уважали и боялись в крепости, так это моего наставника. Конечно, были ещё тройка главных настоятелей, но там какие-то свои нюансы, которые я до сих пор так и не понял.
– А мне? Мне есть дело? – и хоть улыбка ещё играет у меня на губах, в интонации голоса я добавляю чуточку холодка.
– Тогда почему вы на меня не обращаете внимание? – снова бормочет девушка, кончики ушей которой медленно наливаются краской.
– То есть фраза о мальчиках была сказана только затем, чтобы проверить мою реакцию на неё? А ты не боялась, что чёртов экс может чуточку разозлиться? – давлю голосом, но признаться, мне жутко любопытно, что же моя собеседница ответит.
– Н-нет, вы добрый! – пищит испуганным голоском девушка. – Вы никому в крепости плохо не делали, всем всегда помогали, да и вчера мальчика спасли, едва не погибнув!
«Фан клуб что-ли организовать? Но это же монастырь, не школа…»
– И что же ты хочешь от дур…добряка?
– Возьмите меня личной служанкой!
Эмм… Я как-то даже растерялся, благо контроль тела не позволил глупому выражению лица прорваться наружу.
– Повтори.
И девушка повторила. Да что там, она такую речь толкнула, что лучшие маркетологи прослезились бы и верхом на золотой горе, тащили нового гуру продаж к себе в офис.
– Стоп.
Я понял. Теперь два вопроса: зачем это тебе и главное, зачем это мне?Алекса замялась и выдала новую дозу Охренина.
– Я хочу уехать отсюда.
– Эммм… А кто тебя держит-то? Вроде дорогу до Родиса должна знать… Или тебе денег не хватает, и ты пришла ко мне? – ляпнул сдуру я о чем тут же пожалел, так как гневный взгляд, которым меня наградила служанка, ничуть не вязался с той испуганной и заикающейся особой с которой я общался пару минут назад.
– Дело не в деньгах! Если бы все было так просто, меня тут уже не было!!!
– Ладно-ладно, я понял и теперь готов слушать, в чем же дело. Только прекрати глазенками сверкать, а то вдруг решу разнообразить мальчиков кое-кем другим…
Злость на лице девушки ушла и сделав парочку глубоких вдохов принялась рассказывать.
Её повесть… Хм… Если убрать личные хотелки, женские эмоции и прочую лабуду, то получалось следующее:
Монастырь, а точнее его жители делились на две неравные группы. Внутренний круг и Внешний. 100 человек внутреннего круга, 50 мужчин и 50 женщин составляли нерушимую основу Монастыря. Их потомки и потомки их потомков, ну и так далее, ведут своё основание ещё с времен начала Великой Войны, когда погибло практически все население Альтерры. Чтобы не допускать кровосмешения и прочего, монастырю было разрешено допускать на свою территорию чужаков, которые будут обновлять заложенный Древними генофонд монастыря. Эта сотня, целью своей жизни провозглашала служение…
– Служение? Кому? – перебил я Алексу.
– Не служение, а служение. – Девушка, по-особому выделила последнее слово. – А кому… Не знаю, это вам лучше к любому из старших настоятелей обратиться, я уже в детстве решила, что тут не останусь, так что не особо слушала всю эту чепуху о долге и призвании.
– Хорошо. А я тут при чем? И опять же, что мешает тебе сейчас собрать вещи и уехать? В монастыре на данный момент точно больше ста человек.
«Я бы сказал их тут около трехсот-трехсот двадцати, если судить по записям приема».
– Я не могу уехать, – горько улыбнулась девушка. – Всем членам внутреннего круга с рожденья ставят метку. – с этими словами Алекса закатала левый рукав и поднесла фонарь поближе, чтобы я смог рассмотреть татушку на предплечье.
Три спирали формирующие равносторонний треугольник.
– Хм… Где-то я уже подобное видел… – пробормотал я, аккуратно касаясь прохладной кожи девушки.
– Это триксель, достаточно популярный знак, – ответила Алекса. – Его часто просят нанести в знак того, что человек решил следовать своему пути и посвящает всего себя важному делу. Каждый круг символизирует в себе единство духа, души и тела, хотя некоторые наставники говорят, что это символ прошлого, настоящего и будущего.
Последнюю фразу девушка произнесла, чуть равнодушно пожав плечами и добавила:
– Но мой отличается от других тем…
– Что в него добавлен резонит. Хммм…
Я прекрасно ощущал чужеродные нити этого минерала, плотной паутиной оплетающего все внутренние органы девушки. Мдаааа.
– Как только кто-то из Внутреннего круга покидает монастырь больше чем на двадцать тысяч шагов, ему становится дискомфортно. Тошнота, головокружение, полный набор. На двадцати двух – болит и ломит тело. Дистанцию в двадцать пять тысяч шагов не преодолевал никто.