Кадуцей. Избирая Смерть...
Шрифт:
Но есть ещё одна часть нервной системы, которую частенько пропускают в различных учебниках биологии. Это так называемая метасимпатическая нервная система. Какую роль она играет? Ооо, это обширный вопрос. Но упрощая, её можно кратко описать как автономный, аварийный комплекс поддержания органов, а также связующее и регулирующее звено между симпатикой и парасимпатикой. Ключевое слово тут – автономный. Другими словами, можно освоить десяток техник Железной Рубашки и Стальных Шариков, но если импульс пойдет по метасимпатике нервных окончаний, то боль нельзя будет заблокировать. Конечно, толстый слой тренированных мышц, жира и прочего, могут надежно прикрыть уязвимое место… Но! Я-то
Как итог, мужика просто сложило пополам. Тут даже неважно насколько он тренирован или обдолбан – импульс прошел и сейчас, он наверняка, ощущает внутри себя расплавленный, шипящий металл, выжигающий его внутренности и не дающий сделать нормальный вдох.
– Ты как? – перешагиваю через валяющегося у моих ног мужика и осматриваю Мию. Ничего серьезного, парочка ушибов, несколько царапин – мелочи.
– Никт! Она… – начала говорить девушка, глядя при этом исключительно в сторону женщины.
Каким-то чудом, на одних рефлексах, я понял, что она имеет в виду и успел среагировать. Сгреб её в охапку и бросился на землю. Боли от падения на каменную мостовую я не почувствовал, хотя падал так, чтобы Мия оказалась сверху и сбоку. Чуть позади нас проскрежетало, словно ржавая пила прошлась по камню. Я перекатился, прижимая дернувшуюся девушку к земле и резко вскочил, отслеживая возможные действия… ммм… как же её обозвать? Эксини? Короче, действия враждебного нам экса.
Хотя женщина, а точнее просто красивая девушка, нападать не спешила. Разве что в чуть приподнятой руке клубилось нечто, похожее на кисель, состоящий исключительно из воздуха.
– Милый, я не люблю, когда на меня не обращают внимание… – капризным тоном заявила эта особа, свободной рукой накручивая локон на палец.
Я, насколько это возможно в моей ситуации, огляделся вокруг оценивая обстановку. Мостовая, чуть дальше, где мы стояли, красовалась широким разрезом, словно кто-то ударил по ней громадным мечом проделав глубокую борозду. Позади красавицы молчаливой кучкой валялся обрубок человека, лишенный всех конечностей.
Чёрт. Сейчас бы пригодился пистолет. Хотя нет. Надо было раньше думать и первым ударом вырубить эту дамочку. А сейчас, в открытом бою, чувствую себя полностью беспомощным.
Но эмоций, как и вернувшихся ощущений ледяной хватки, что вымораживает мой мозг, не показываю и демонстративно отряхиваясь делаю парочку шагов вперед и в сторону, отводя возможный огонь подальше от Мии.
– А я очень не люблю, когда трогают моих близких, – отвечаю, тяня время. Не может быть, чтобы шум схватки не мог привлечь внимание стражи…
– Близких? – казалось бы, искреннее удивляется стоящая напротив меня девушка, но через мгновение, просветлев лицом, она довольно произносит, кивая – Ааа! Ты об куклах. Прости-прости. У неё слишком симпатичное личико, и я просто не удержалась…
Что простите? Какие на хрен куклы? О чём она вообще?
– Значит, конфликт исчерпан?
– Почему? – игриво показывая язычок, произносит эта психованная, – ты сломал мою куклу, я сломаю твою. А если сделаешь ещё шаг ближе, то сделаю это прямо сейчас…
Последнюю фразу она выдала с убийственно-серьезным лицом и тоном. Быстро оглядываюсь на Мию и мысленно чертыхаюсь. В метре над головой девушки висит похожая на прозрачный кисель клякса. Точная копия того, что клубится сейчас над ладонью экса.
Чёрт, чёрт, чёрт. Её немного инфантильное поведение ввело меня в заблуждение. Я планировал заболтать её и подойти поближе, тогда бы у меня появился шанс…
– Он поправится. Полежит полчасика и встанет. Хотя я могу подлечить его, и он поднимется раньше, – предложил я.
– Правда?!
Ты сможешь починить его? Тогда делай! Я приказываю! – снова этот тон капризной девочки.Хотя девочкой эта психованная ни разу не выглядела. Волосы, светло-розового оттенка, что блестящей волной опускались на плечи девушки. Синие глаза, миловидные черты лица с забавными ямочками на щеках дополнялись изящной шеей и точёной фигуркой. Ростом чуть ниже меня, одета в легкое шелковое платье темного оттенка с золотистым шнурком подчеркивающий тонкую талию. Добавьте к этому полным отсутствие даже намека на какое-либо белье и честный четвертый размер упругой груди, и вы получите готовую секс-бомбу любого журнала для взрослых.
Если бы не остывающий чуть позади неё труп, возможно, я бы смотрел на неё чуточку по-другому. Но сейчас…
– Когда я его вылечу, мы будем в расчёте? – уточняю я.
– Зависит от того, насколько хорошо ты справишься… – мурлычет игриво девушка.
Твою ж… При чем, если мне приходится говорить чуть громче чем обычно, ввиду расстояния, между нами, то её дистанция практически не смущала. Последнюю фразу я вообще слышал так, словно мне её на ухо прошептали.
Шагаю к обезвреженному мной мужику. Касаюсь его и вздрагиваю.
Нет, он жив и даже почти здоров, лишь пребывая в глубоком болевом шоке, но заставило меня вздрогнуть другое.
Начинаю точечно блокировать нервные окончания и переворачиваю мужика на спину. Маска. А точнее-то что под ней.
Я прекрасно понимаю, что увижу под ней, но все равно тяну руки и поддеваю её край. С влажным чмоканьем, она отделяется от того, что служит сейчас лицом для этого несчастного. Кожи нет. Её полностью сняли, оголив мышцы лица и прикрыв её маской. Естественно, началось воспаление. Серебро хоть и имеет некоторые антибактериальные свойства, но открытая рана… сколько она у него? Неделю, две? Твою мать…
Запах теплого, чуть подгнившего мяса ударяет по ноздрям. По звукам со стороны, слышу, как тошнит Мию. Я с ней согласен, зрелище не для слабонервных.
Иголки внутри черепа, в очередной раз провернулись какой-то особенной, зазубренной частью, потому что головная боль была настолько сильной, что темнело в глазах.
Держусь. Ведь иначе нельзя. Лечение слуги этой долбанутой, мой единственный шанс выйти из этой ситуации.
Процесс наращивания кожи происходил, субъективно, целую вечность. Я ведь не мог просто вырастить новую кожу сразу на всем участке, то есть мне приходилось наращивать эпителий начиная практически от шеи и до макушки, попутно решая проблему с воспалением и уже начавшим гнить носом. Точнее тем, что от него осталось. Заодно прояснился тот момент, каким образом мужик не загнулся от боли за все время этого кошмарного существования – мощный наркотик в крови. Я не специалист, да и память, сомневаясь, выдала предположение, что подобное действие может быть у сильной дозы кокаина с морфином, но на совершенно ином уровне. Короче, даже если вылечить лицо этому мужику, его дни все равно сочтены. Месяц-два-три, и мозг деградирует настолько, что останется только пустая оболочка… Кукла.
Не надо бить семь пядей во лбу, чтобы понять, кто именно так поглумился над несчастным, но сил на злость уже не хватает. Боль нарастает и сознание словно расслаивается. Перед глазами мелькают образы, меняются картинки, слышится отдаленный шёпот, что с каждым мгновением становится все громче и громче.
Но я смог, чёрт возьми, смог закончить лечение. Сейчас на земле лежал, практически ничем не примечательный мужик лет тридцати пяти, с неестественно белой кожей на лице. Что сильно выделялась на фоне загоревшей шее и кистях.