Кадуцей. Избирая Смерть...
Шрифт:
– Молодой человек, я вас таки умоляю, не произносите это ругательное слово «скидка» в моем доме. Я каждую неделю подаю нищим возле храма, этого вполне достаточно.
У меня бы дернулся глаз, если бы я не был эксом, контролирующий свое тело.
– …Сделку. Хотел предложить сделку. Ваше здоровье в обмен на… – я красноречиво замолчал, задумчиво скользя взглядом по товарам в лавке.
Толстячок, слегка подобрался и сделал какое-то малозаметное движение рукой. Из дальнего угла шагнул поближе громила-охранник. Одетый в кожу, с кучей метательного и не очень, остро наточенного оружия. Орин. Это я по широкой, лопатообразной бороде определил, так как у Раста была похожая, но он её чаще всего заплетал
– Молодой человек, ваши угрозы меня только веселят, хотя я уже слишком стар, чтобы смеяться. Ромул, будь добр, выброси этого… – обратился он к охраннику, но я успел перебить его.
– Угрозы? О чем вы говорите достопочтенный Боаз? – я чуть иронично наклоняю голову, – неужели это рванье стоит того, чтобы произносить угрозы в адрес уважаемого человека?
Старик снова шевельнул рукой и охранник, уже качнувшийся в мою сторону, вернулся на место.
– Я слушаю.
И все. Но хоть он перестал разговаривать в этой своей странной манере.
– У вас отдышка, лишний вес, бледные, с синевой губы. И скорей всего к вечеру опухают ноги, поэтому уже сейчас вы носите обувь на пару размеров больше… – начал я.
Старик поощрительно кивнул.
– Другими словами, у вас серьезные проблемы с сердцем. И я могу вас вылечить…
– Допустим… – Боаз хмыкнул. – Допустим я поверю нищему незнакомцу, что копался перед этим в моих товарах. Чего ты хочешь? Денег?
– Зачем? Мне будет достаточно благодарности… – улыбнулся я.
Старик презрительно фыркнул, но я продолжил, не обращая внимание на его поведение.
– Ведь умные люди знают, что благодарность лежит в основе обоюдного взаимопонимания, и что главное – взаимовыручки…
– Гладко стелешь юноша. Даже слишком, чтобы поверить тебе на слово. Ты явно не местный, так сделай милость, удовлетвори старческое любопытство, расскажи откуда берутся такие велеречивые странники?
Мне, честно, хотелось пошутить о том месте, откуда все берутся люди, но хохмить под пристальным взглядом выцветших от старости глаз не хотелось.
– Будет проще, если вы посмотрите на мои документы… – ответил я и дождавшись кивка старика, осторожно вытащил кулон с идентификационным кристаллом.
Новый жест рукой и охранник шагает поближе, хватаясь за кристалл. Пять секунд длились целую вечность, но Ромул, по крайней мере так обращался к нему старик, все так же молча возвращается назад, перед этим шепнув несколько слов на ухо продавцу.
– Это многое объясняет. Я искреннее сожалею, что не выказал должного почтения уважаемому эксу. Признаюсь, не признал вас без этих ваших ручных зверюшек…
Уж что-то, но никакой искренности в его голосе не было. Тем более каких-либо сожалений. Это… задевало. Я уже как-то привык, что люди узнав, что я экс, выказывают немного другие эмоции чем плохо замаскированное презрение. Интересно, попадись на моем месте, кто-то более неуравновешен, что смог бы противопоставить ему этот старик? В принципе, вырубить охранника, если тот ещё раз приблизится, будет достаточно плевым делом, а старик уж точно не выглядит сильный бойцом. Но он дерзит, зная кто я и глядя мне в глаза… Это странно.
– Даже богам и королям иногда нужно выбираться в народ, чтобы узнать, что о нем думает простой люд…
Боаз неожиданно рассмеялся. Да что там, он хохотал как безумный, чтобы в конце подавиться воздухом. Схватившись за грудь, он замер согнувшись. Я дернулся помочь человеку, но успокаивающее поднял руки под предостерегающим взглядом охранника, что уже выхватывал из кармана два блистера таблеток, протягивая лекарство старику.
– Аспирин
и нитроглицерин. Первый нужно разжевать, второй – положить под язык предварительно раскусив капсулу, – произнес я, не обращаясь ни к кому конкретно. – Облегчает приступ, но не лечит первопричину. Сейчас вы чувствуете острую боль под левой лопаткой, а судя по тому, как вы держите левую руку, болит и она. Если через пять минут вам не станет лучше, принять нужно вторую таблетку нитроглицерина…– Браво… юноша… Кх-кх. У вас неплохие познания. Настолько, что мне снова стало интересно откуда же, вы такой эрудированный взялись, – Боаз тяжело дышал, но в целом, ему явно становилось лучше.
– Откуда бы не взялся, там меня уже нет. – Все-таки я не смог удержаться, чтобы не съязвить.
– Неплохо сказано, я запомню, – выдохнул продавец, медленно разгибаясь и слегка потирая грудь, – ты что-то там говорил о лечении. Я тебя внимательно слушаю.
О как, теперь мы на ты? Но почему бы и нет?
– Могу вылечить твоё сердце, старик. Ну, и остальное по мелочи.
– Хорошо, попробуй. Что мне надо делать?
Так быстро? Я ожидал каких-то проверок, доказательств и прочего… Странно, но да ладно, я все равно ничего плохого не замышлял, так что внезапная покладистость старика мне на руку.
– Ничего особенного. Присесть и отдать приказ охраннику не вмешиваться.
В целом, мне было все равно на первое и уж точно на второе, так как моё вмешательство не имеет никаких видимых спецэффектов, но проверять готовность пациента выполнять назначения доктора, всегда было важной частью по его излечению. В сознании возникла картинка-воспоминание, где крупный мужчина, в белом халате вещал с кафедры:
«Коллеги, запомните два тезиса с которыми вы столкнетесь в своей лечебной практике: Когда пациент, несмотря на все ваши усилия – выживает и когда он, все так же несмотря на все ваши усилия – умирает. Но, как и в первом случае так и во втором, вы должны сохранять спокойствие и контролировать ситуацию через реакцию пациента на ваши слова. Нет ничего хуже растерявшегося или невнятно мямлившего врача. Такой доктор моментально теряет всякое уважение пациента, а потому становится практически неподвластен дальнейшему лечению…».
Старик подчинился. Так что мы прошли вглубь магазина, где он уселся на табуретку возле прилавка. Я прикоснулся к плечу Боаза и едва удержался от изумленного свиста.
Все оказалось намного хуже, чем я думал. Не только сердце, практически все внутренние органы были поражены и пестрели многочисленными повреждениями. Пришлось браться за дело основательно. Первым делом – сердце, с более чем десятком застарелых пятен микроинфарктов. Пипец. Я даже на крохотную долю мгновенья вернулся в свое тело и приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на человека сумевшего так долго водить Смерть за нос.
Но будем считать, что прятки закончились и я принялся обновлять места соединительной ткани, которую так любит применять наш организм. Нет, его можно понять, когда стоит задача максимально быстро залатать условную прореху в органе, то никто не думает о завтрашнем дне и связанными с подобной спешкой, проблемами. А зачем? Наше тело живет по принципу «Здесь и сейчас» и плевать, что некоторые решения, скажем так, не слишком хороши в дальнейшей перспективе…
Но я отвлекся. Хотя процесс замены соединительной ткани на полноценный миокард шел достаточно споро. Пришлось правда раскулачить печень старика на дополнительные питательные элементы и условный строительный материал. Дальше пошла поджелудочная – скорей всего у пациента был сахарный диабет первого типа, так как часть этого безусловно важного органа практически не отзывалась на мои «запросы». Пришлось её утилизировать и практически заново выращивать.