Изо всех сил
Шрифт:
– Согласно ноте протеста, в нападении повреждены два самолета-разведчика Ju.90, - cэр Арнольд Робинс снова посмотрел на копию доклада.
– На самом деле, повреждения незначительны и сводятся к нескольким пулевым пробоинам. Никто даже не ранен, если не считать того, что один из полицейских во время поисков стрелка вывихнул лодыжку.
– Больше походит на вандализм или юношескую дурь, чем на организованное нападение, - Галифакс напрочь отказывался признавать, что в инциденте могут быть замешаны кто-то помимо нескольких фермеров, спьяну пальнувших по припаркованным самолётам. Он даже не был уверен, имеет ли это значение для их хозяина.
– Немецкая нота говорит то же самое, господин премьер-министр. Они легкомысленно относятся к ситуации. Подразумевается,
– И каково же по-вашему должно быть это "некоторое"?
– подозрительно спросил Батлер.
– Нота обращает наше внимание к тому, что полиция, охранявшая ворота на аэродроме Тангмера, была разоружена. В данном случае это не имело бы никакого реального значения, но они полагают, что замена обычной, невооруженной британской полиции вооруженным персоналом утвердила бы власть Германии.
– Работа как раз для вспомогательных сил. Когда мы их создавали, охрана аэродромов и фабрик была явно включена в их обязанности.
– Я думаю точно так же, министр. Ещё немцы уверены, что имеет смысл углубление связи между вспомогательными силами и немецкой разведкой. Они предлагают размещать на авиабазах части полиции Люфтваффе. Просто для поддержки порядка среди немецкого персонала и взаимодействия со вспомогательными полицией.
– Немецкие войска на британской земле. Я так не думаю, - Галифаксу не нравилось, куда шли дела.
– Полиция Люфтваффе, господин премьер-министр, не войска, - Батлер источал настоящий елей.
– Капрал и восемь рядовых, вооруженных пистолетом для командира и дубинками для остальных. Им не будет позволено покидать базы, а обязанности ограничатся контактом с германским персоналом Люфтваффе. Уверен, даже в Германии полиция Люфтваффе не имеет власти арестовывать гражданских, но должна вызвать обычную полицию. Не вижу здесь большой беды.
– Может быть и нет, - Галифакс перечитал бумагу.
– Хотел бы я, чтобы этого не произошло, вот и всё. Мы ведь понятия не имеем, кто стрелял?
– Ни малейшего, господин премьер-министр. Расследование ничего не выявило.
– Жаль. Строгое наказание преступников, пожалуй, было бы более полезным. Очень хорошо, Ричард. Я одобряю. Замените регулярную полицию вспомогательной и скажите немцам, что они могут направить отделение полиции Люфтваффе на каждую авиабазу, которую они используют. Следует ясно обозначить, что они не могут ни на фут ступить за периметр аэродрома. Проследите. Сэр Арнольд?
– Да, господин премьер-министр.
Таиланд, Бангкок, аэродром Дон Муанг
Наконец у Бангкока появилась надлежащая истребительная защита. Рядом со взлетно-посадочными полосами выстроилось в линию целое подразделение "Томагавков" вместе. Распахнутой акульей пасти, которую носили "Томагавки" Содружества, на них не было. Вместо неё на хвостах нарисовали прыгающего тигра. "Тайские Тигры". Майор ВВС Сухарт покатал название на языке. Звучало любопытно.
Аэродром служил сборным пунктом для новых самолетов. Здесь же стояли американские пикирующие бомбардировщики, готовясь к передаче ударным подразделениям и множество DB-7, доставленных из Индии. Сухарт огляделся в поисках Папаши, но американца нигде не было видно. Предоставленный сам себе, он подошёл к бомбардировщику. Они отличались от всех, виденных им раньше. Нос сплошной вместо застекленного. Из обтекателя торчали стволы восьми 12.7 мм пулемётов.
– Осматриваете свой новый самолёт, господин Сухарт?
– голос позади был воодушевляющим. Майор обернулся и увидел, что полковника Фуена.
– Он мой? Но, сэр, я лётчик-истребитель… - Сухарт забеспокоился. Слова "лётчик-истребители и маленький человек" невысказанным эхом отдались в его душе. Что скажет Папаня, когда узнает, что я переведён в бомбардировщики?
Полковник похлопал его по спине.
– Это истребители. Ночные. Вы - единственный лётчик-истребитель в ВВС, у которого на счету результативный ночной бой. На самом деле, в мире сейчас очень мало таких как вы. Таким образом, вы станете
командовать нашей новой эскадрильей ночных истребителей - единственным подобным подразделением во всём регионе. Они представляют собой намного большее, чем просто мощные машины. Эти ударные истребители-бомбардировщики. Вы будете не только защищать нашу столицу по ночам, но навязывать бои врагу, выслеживать его до баз и уничтожать его там. Бомбардировщики днём и ваши штурмовики ночью лишат их сна. Сухарт, эти самолеты, наверное, самые важные из переданных нам. Наши деревянные города очень уязвимы. Если они загорятся, случится катастрофа. Десятки тысяч наших жён и дочерей умрут в огне. Враги знают это, и уже говорят о таких налётах. К угрозе зажигательных бомб мы должны отнестись крайне серьёзно. Поэтому важны все способы защиты. Понимаете? Мы должны учиться воевать в воздухе ночью, и вы - единственный, кто уже это делал. Майор, если я скажу, что каждый человек в столице полагается на вас, то не ошибусь. Не подведите их.Фуен ушёл, чтобы осмотреть другую партию новых самолётов. Сухарт посмотрел на DB-7 новым взглядом. Он всё ещё не верил до конца, что это истребитель. Заглянув снизу и увидев бомбовый отсек, он засомневался ещё больше, но посмотрел на целую батарею пулеметов, вспомнил собственную охоту на бомбардировщики "Фарман" над городом, и остался доволен.
Япония, Токио, генштаб императорской армии
Полковнику Масанобу Цудзи поступила бандероль. Она пришла из-за границы, из Сингапура, если точно, и была основательно упакована. Это придавало загадочности, поскольку полковник понятия не имел, что в ней может быть. Однако он пошёл на многое, чтобы установить цепочку его прохождения. Все, что он смог узнать - нашёлся некто, посчитавший такую передачу действительно важной. Также отправитель был достаточно осведомлён, чтобы узнать, как с ним связаться .
Бандероль стала некоторым просветом в череде паршивых дней. С крахом индокитайского плана он пытался понять, как дотянуться до богатейших ресурсов, лежащих в Юго-Восточной Азии. Оказалось, это вовсе не так легко, как он надеялся. Обострялась старая конкуренция между армией и военно-морским флотом, что не помогало в решении вопросов. Он искренне надеялся, что в пакете найдутся хоть какие-то ответы. Судьба Японской империи поставлена под сомнение. Полковник взял нож, последовательно разрезал упаковку и обёрточную бумагу. Под ней была картонная коробка, тоже тщательно завёрнутая. В ней прятался небольшой плоский пакет. Цудзи высыпал его содержимое на стол. Дюжина флакончиков. Потребовалось несколько секунд, чтобы значение слов "лосьон для удаления волос" дошло до него. Когда это случилось, его гневный крик разнёсся по всему зданию.
Таиланд, Ратчанабури, лагерь военнопленных
– Вы слышали? Мы скоро отправимся домой!
Майор Беллок, казалось, не очень рад перспективе.
– Я слышал, - лейтенант Руль тоже был не очень обрадован. Вариантов после этого оставалось всего два: покинуть армию и вернуться во Францию, которую вот-вот займут немцы, или остаться в армии и вернуться во французский Индокитай, который вот-вот займут японцы. Ни то, ни другое его не устраивало.
– Многие говорит, что охотно остались бы здесь.
– Это вас удивляет?
– Беллок выглядел почти сломленным.
– Мы - Легион. Пятый полк Иностранного Легиона. У нас нет дома кроме него, а нашим людей не примут во Франции, пока их контракт не закрыт. Хуже того, мы не просто побеждены - мы сдались. Сомневаюсь, что у нас есть место в Легионе после такого. А значит, решение остаться здесь имеет свои достоинства.
Руль огляделся. Это и правда выглядело привлекательным. Лагерь военнопленных был чистым и хорошо устроенным. Еда, конечно, непривычная на французский вкус, но её много и она всегда свежая. Приходили врачи швейцарского Красного Креста, заботились о раненых, и они получили все, что просили. Если это пример того, что ждет нас здесь, то понимаю, почему люди с радостью приняли такое предложение.