Изо всех сил
Шрифт:
– Нужен ещё один хороший, сильный удар.
Командующий посмотрел на карты. Он видел то же самое, что и Ватанабе. Тайская оборона на хребте прогибалась под свирепостью японского штурма, но не поддавалась достаточно, чтобы развалиться. Даже этого хватало, чтобы бросить 21-ю бригаду в бой и добыть победу.
Тем не менее, его беспокоило другое, и даже не отсутствие каких-либо резервов. Большая часть тайской артиллерии прекратила обстрел переправы и перешла на поддержку пехоты. Работали и тяжёлые орудия, сосредоточенные на японских батареях. Накамура слышал снаряды и видел взрывы - это были, как минимум, 150-мм гаубицы. Тайцы также контролировали воздух над полем боя. Их самолеты работали каруселью, как только одна группа заканчивала бомбардировку и обстрел, другая сменяла её. Их истребители отогнали японскую авиацию, а до прибытия подкреплений
Накамура не решался направить 21-ю бригаду по ещё одной причине. Тайские позиции вдоль хребта упирались одним концом в Меконг, а другим в группу возвышенностей. Большая часть снарядов, сейчас разрушающих японские батареи, летела оттуда. Это означало, что тайских войск больше. Накамура решил игнорировать эти холмы, когда планировал атаку. Холмы никуда не денутся, их можно взять позже. Он был готов пожертвовать значительной частью войск, дабы расширить плацдарм на берегу реки, даже не оставив резервов для прикрытия переправы. Но чтобы продвигаться дальше, необходимо взять хребет, который целиком простреливается с холмов. Если он направит 21-ю бригаду на штурм, тайцы раскатают все боеспособные остатки дивизии.
Такой перспективы он принять не мог и колебался в нерешительности. Его единственный шанс прорваться - бросить 21-ю бригаду на хребет, одновременно открываясь для фланговой атаки. Закрыть направление силами бригады значит лишиться шансов прорвать оборону.
Ход его мыслей прервался ужасающим воем. Он был знаком Накамуре по документальным съёмкам из Европы. Над штабом появились пикирующие бомбардировщики и сразу свалились через крыло, падая на цель. Фильмы не передавали только одно - насколько сильно подавляет волю к сопротивлению этот вой.
Над рекой Меконг, пикирующий бомбардировщик "Корсар"
– Они там!
Комполка Фуен, летевший сейчас за ведущего, орал в переговорную трубку. Рёв двигателя и свист ветра в стойках и растяжках крыльев, сильно затрудняли связь между членами экипажа. Фуен не подумал об этом, когда развивал взаимодействие воздушного и наземного пространства боя. А ведь именно оно выигрывало сейчас войну.
Подполковник не вполне понимал, что именно там. Но в глазах передового наблюдателя, сидящего на высоте 223, оно было важным. В этом и заключалась система. Наземный наводчик решал, какие цели атаковать, а пилоты отрабатывали удар. Вот почему целый командир полка сейчас выполнял приказы лейтенанта. Лётчиков следовало научить - для того, чтобы поддержка наземных войск была эффективной, ею нужно руководить с земли. Фуен прикидывал, почему наводчик выбрал эту цель. Если бы поле боя проектировал он сам, то поставил бы высоту 223 как раз туда, где она и находилась. Холм господствовал над участком Меконга, пригодным для форсирования, и широкой полосой местности севернее. Наверняка наблюдатель видел людей, бегающих туда-сюда, и пометил это как штаб или артиллерийскую батарею. Так или иначе, существовать ей осталось недолго.
Пора. Он включил сирены, потянул ручку на себя и свалил самолёт в пике через крыло. Такой манёвр уже стал фирменным почерком пикировщиков. Каждая машина его звена пошла следом. Они вытянулись в длинную цепь, направленную на цель. Вскоре комполка увидел, что это вовсе не батарея, хотя почти все вылеты, выполненные сегодня, были направлены на уничтожение японской артиллерии. Там находилось целое скопище палаток и автомобилей. Штаб? Может даже полевая ставка? Хотелось на это надеяться. Китай испортил японцев. Только теперь они узнали, каково это - сражаться под небом, в котором хозяйничают вражеские самолёты. Они хорошо спрятали штабы и другие жизненно важные цели от наземного наблюдения, но не позаботились укрыться от взгляда сверху. Каждая армия должна хоть раз побывать в бою под ударом с воздуха.
Цель стремительно увеличивалась. Фуен выбрал самую большую группу палаток, удерживая прицел на них. Мягкое нажатие на сброс залпом отправило туда шесть 50-килограммовых бомб. Когда они взорвались, он уже тянул на себя ручку, выходя из безумного пике. Самолёт понёсся над самыми джунглями, быстро уходя от дымного костра, обозначившего цель.
Во время снижения был слышен громкий треск. Он подумал, что зацепило случайной пулей - одна из стоек крыла сломалась.
Обшивка рядом с ней порвалась и хлопала в потоке воздуха. Нехорошо. Но на обратном пути ещё надо рассмотреть, что там с целью. Звено собралось вокруг, Фуен повёл его назад. Четыре "Корсара" пронеслись над штабом, обстреливая всё под собой из пулемётов. Фуен увидел большие флаги, один с восходящим солнцем, а другой не мог распознать. Очереди перебили шесты, а задний стрелок добавил ещё, когда они пролетали прямо над площадкой.Час спустя он стоял рядом с техником-сержантом, рассматривая поврежденное крыло. Стойка отломилась, окончательно разлохматив ткань.
– Должно быть, поймал пулю.
– Возможно. Но есть ещё одна возможная причина.
Сержант говорил осторожно, хотя подобные повреждения становились всё более распространенными. Он был уверен, что командир полка должен знать это.
– Я думаю, что первым не выдержал набор крыла, и после этого сломалась стойка. Не наоборот. Нагрузки от бомбардировок с пикирования больше расчётных для этой конструкции.
Фуен кивнул. V-93 и вправду был разработан не как пикирующий бомбардировщик. Однако им придется послужить ещё, пока не прибудут обещанные американские машины.
– Вы вполне можете быть правы, сержант. Почините. Мы нужны армии.
Французский Индокитай, Пан Дан Ки, штаб 5-й моторизованной дивизии
Генерал Накамура выкарабкался из узкой траншеи и наблюдал, как бипланы исчезают в небе. Воин внутри него восхищался атакой и её исполнением. Человек внутри него желал, чтобы они сделали это с кем-то другим. Его ставка разрушена бомбардировкой и последовавшим обстрелом. Палатки были повалены, некоторые просто разорваны, остальные горят. Машины сильно пострадали. Последние два бомбардировщика сбросили свой груз прямо в парк. Вся территория полыхала от разлившегося бензина.
– Генерал!
– Ватанабе едва не рыдал, - наши флаги, господин генерал, наши флаги!
Накамура внезапно понял, что два знамени, реявших над ставкой, исчезли. Затем увидел обломки флагштоков и рваные лоскуты вокруг. Флаги, наши символы, данные подразделению самим императором. Лежат в грязи, как выброшенные тряпки. Что скажет Император, если услышит о таком неуважении?
Вид стягов дивизии, лежащих в грязи, захватил разум Накамуры. Японских офицеров обучали максиме, доминирующей над остальными: "сомневаешься - атакуй". Даже импровизированный удар может перехватить инициативу, и тогда боевой дух японского солдата принесёт победу. Путь стал ясен как никогда, и он удивился, что мог забыть об этом.
– Ватанабе, поднимайте 21-ю бригаду в атаку.
Пхум Сам Анг, высота 70, 11-я пехотная дивизия "Королевская кобра", основная оборонительная линия
– Они снова попёрли!
Крик, раскатившийся по окопам, наполнил сержанта отчаянием. Вдоль опушки лежали груды тел. Зелёное перемешалось с японским хаки. Большинство тел были изуродованы. Палицы, лопатки, ножи и мечи в соприкосновении с телом никогда не производили привлекательной картины. Монгкут подумал, что его окоп похож на бойню после попадания бомбы. Это было самое подходящее описание. Один японец прямо перед окопом шевелился, раненый, но ещё живой. Взводный медик собрался вылети за ним, начал подниматься. Роберт Капа схватил его за ногу.
– Не делай этого. Я видел, как японцы ведут себя в Китае.
Медик смутился. Он не понимал английский язык и не мог догадаться, почему его останавливают. Капа взял винтовку у одного из погибших, передёрнул затвор, тщательно прицелился и выстрелил в голову. Рука разжалась, выпустив спрятанную гранату, та откатилась в сторону и взорвалась.
– Япошка хотел забрать тебя с собой. Никогда не приближайся к раненому япошке. Просто стреляй в голову с безопасного расстояния.
Монгкут не совсем разобрал слова. Он говорил немного по-немецки, благодаря инструкторам, и немного по-французски, английский был ему неизвестен. Но суть до него вполне дошла и шокировала. Французские и тайские войска, как правило, подбирали раненых противника как своих и старались уважать святость Красного Креста. Мы относимся к пленным и раненым с уважением. Почему японцы такие... другие?