Испытание
Шрифт:
– Без вариантов? – зачем-то уточнила я.
– Почему же, – ректор позволил себе усмешку, – глушь примет всех. И там ты можешь стать почётной травницей. Но не думаю, что девушка из столицы захочет такого будущего. Проще выйти замуж, оставить зельеварение и возложить все заботы на мужа…
– Продиктуйте, пожалуйста, текст заявления, – перебила я его.
Мысль о замужестве, как альтернативе учёбе, возмутила. Да что там, остервенела до крайности. Настолько, что первые два листа прорвались под давлением моей руки на пишущий предмет.
Профессор Остгорд терпеливо подал мне следующий лист
– Тебе следует успокоиться, – проговорил ректор и легонько сжал плечо.
Страх против воли ввёл в оцепенение.
– Пожалуйста, не трогайте меня, – еле слышно выдавила из себя.
Рука тут же была убрана. Я оставалась неподвижна, пока ректор не вернулся на место. Он никак не пояснил свои действия, но лицо его стало напряжённым. И от этого ещё более устрашающим.
Поспешила дописать заявление – оставаться в кабинете дольше не хотелось. Профессор Остгорд, не глядя, взял его и тут же положил в ящик стола. Я же замерла, стоя перед столом и думая, спросить ли разрешения идти.
Казалось, что сознанием ректор где-то далеко, и собственные размышления ему совсем не нравятся.
А я чем больше смотрела на его лицо, тем явственней различала в нём знакомые черты. Догадка настолько ошеломила меня, что быть правдой просто не могла. Наверное, не стоило её проверять, но жить в неведении намного хуже.
– Профессор Остгорд, вы от природы блондин?
– От природы я седой, как можешь видеть, – ответил он, скорее, не задумываясь.
Но затем спохватился и вперился в меня взглядом.
– Для чего ты спрашиваешь, Хиония? – медленно, разделяя слова паузами, спросил ректор.
– Ну, мне скоро придётся покинуть академию, вот и решила напоследок поинтересоваться, – как можно более непринуждённо ответила ему.
Да уж, с учётом того, что со мной произошло, и какие новости были преподнесены, подобное поведение явно выглядело странно. Но, к счастью, ректор поверил или же сделал только вид.
Себя же он выдал. Теперь я точно знала, что похититель – родственник ректора, скорее всего, сын. Тогда мотивы действий профессора Остгорда по избавлению академии от моего пребывания ещё более прозрачны.
Коротко попрощавшись, я практически выскочила из кабинета, а затем и из приёмной.
Бежать! Бежать надо из этого проклятого места! Почему я не выбрала академию поскромнее, в одной из провинций? Почему именно Эльпида? Выполняла указания брата? Чушь! Я стала свободной сразу, как только села в чужую повозку. С тех пор сама решала, как мне жить дальше, но почему-то держалась наставлений брата…
На улице уже стемнело и заметно посвежело. Почти бегом я направилась в общежитие. Постоянно оглядывалась, так как мне чудились шаги за спиной.
В комнату я практически ввалилась. Исмина удивлённо посмотрела на меня, но ничего не сказала. Тем лучше. Схватив полотенце, я тут же отправилась в душ. И уже там, сидя под струями горячей воды, дала волю эмоциям, выплёскивая из себя переживания слезами.
Говорят, что ими мало поможешь. Но я знала – это не так. После них наступало опустошение, когда всякая проблема казалась гораздо меньше, нежели раньше.
Успокоившись, я ещё некоторое время просто наслаждалась водой
и только потом вернулась в комнату. Исмина молча бросила мне конверт. Но я лишь коротко взглянула на него и прошла к шкафу. Часть моих вещей так и оставалась у Грегори, и нужно было забрать их до первого мая. Соседка отобрала туда лучшее из того, что у меня было, а на встрече зельеваров я должна произвести самое благоприятное впечатление. В конце концов, следовало уже разобраться с женихом, не избегать наших встреч и выяснить все вопросы без изворотов.Возможность увидеться с Грегори представилась только накануне моего последнего дня пребывания в академии. Я не была занята. Просто боялась ходить одна куда-либо. Занятия, столовая, общежитие – везде я старалась находиться в гуще людей. Конечно, будь у меня возможность, променяла бы такое времяпрепровождение на одиночество, а ещё лучше – на одиночество в лаборатории. Только там я чувствовала покой и гармонию с собой. И, возможно, мне только показалось, но мои способности возросли: травы звучали чётче и громче, новые ингредиенты требовали меньше времени на их запоминание, а неизвестные, ещё не опробованные, словно подсказывали, как они подействуют.
Я ни с кем не делилась этим открытием. Да и кому бы я рассказала? Исмине, всё больше занятой своими сердечными делами? Вряд ли она бы просто услышала меня. Да и единолично объявленный бойкот соседка не отменяла.
Последнее послание от Грегори, переданное через подругу, содержало пустые заверения в его любви. Пустые, потому что ничего не дрогнуло во мне при чтении этих строк. Я очерствела, или слова потеряли волшебство? Было сложно ответить на этот вопрос. Рассудив, что не стоит принимать заочных решений, без личного общения с женихом, постаралась не думать о нём.
Но все же этот час настал. Либо мы обсудим наше совместное будущее, либо совсем исключим его. Категорично. Но, признаться, я не была уверена в твёрдости этого решения, надеясь, что Грегори заверит меня в непоколебимости его любви, не оставив и капли сомнений.
Больше всего хотелось увидеть жениха, кинуться ему на грудь и слышать слова успокоения, что все будет хорошо, он не оставит меня и поддержит в любом начинании. Многого ли я желала? Хотя не так. Осуществимо ли моё желание?
С момента прошлого визита минуло немного времени, но пространство вокруг дома Грегори преобразилось. Яблони только-только вошли в цветение, но уже радовали своей красотой. Я даже приостановилась у калитки, чтобы рассмотреть это великолепие. В тот миг мне безумно захотелось стать хозяйкой такого замечательного места. Мысль одновременно порадовала и смутила.
Протарахтевшая за спиной повозка вернула размышления в нужное русло. Со вздохом я прошла дальше. Стук в парадную дверь, как и предупреждал мой жених, не дал результата. Возможно, несмотря на выходной день, никого не было дома. Можно было снять часть средств, оставленных дедушкой, как я делала это ранее, и на них приобрести новый костюм, но практичность заставила меня поступить иначе. Свернув на почти неприметную тропинку, с намереньем зайти через кухню. Её дверь была открыта настежь. На всякий случай проверила серьги и браслет – на месте. С ними я чувствовала себя уверенней.