Чтение онлайн

Едва я остаюсь один мое сознание заполняют воспоминания: поле битвы, соратники, противники.

Раннее утро, солнце едва показывается над землей путаясь в темных тучах, а сотни, тысячи, многие тысячи людей сжимают в руках оружие, готовятся к битве, шепчут молитвы, настраиваются на бой, кто-то притупляет страх крепкими напитками и дурманными травами, кто-то заводит бравые песни, кто-то пишет последние письма родным и близким, готовясь к самому худшему. Рассвет. Парламентеры должны вернуться в ближайшее время, их неясные силуэты маячят в рассеивающихся сумерках. В смутном свете зарождающегося дня видны лишь силуэты, только тени тех, на кого возложена последняя надежда договорится, разойтись миром. Я стою в первых рядах. Я один из многих, еще не командор, еще не опытный воин, просто один из многих, кого долг призвал в этот день в ряды защитников. Я был в одной из башен, когда пришел призыв, все маги должны были прибыть на поле боя, я последовал за ними. Сколько же лет прошло? Сейчас это не имело значения, это было моим воспоминанием, моим кошмаром, очередным опустошающим душу кошмаром. Это было в последнюю войну, когда из темных шахт, заброшенных штолен, стали выходить на свет проклятые... Кошмарные твари. Не люди, не демоны, что-то жуткое, немыслимое, страшное... Не живые, не мертвые, смертные, но умершие уже один раз и вернувшиеся из мира мертвых. Это был последний бой. Неимоверными усилиями в тот раз удалось их остановить. И вот теперь, перед моими глазами вновь начиналась та битва. Там погиб каждый второй, многие тысячи доблестных воинов и простых крестьян, вставших на защиту своих домов, остались на том поле... И теперь... У меня перед глазами вновь все начиналось сначала. Мы думали с ними можно договориться... Мы ошибались... Но поняли мы это лишь когда увидели, как падает белый стяг парламентеров... Окончательное осознание того, что битвы не избежать, пришло,

когда в нашу сторону полетели головы наших парламентеров, выпущенные из простейших метательных машин. Я Видел эмоции людей стоящих рядом со мной... Ужас, нерешительность, смятение, горечь, боль, ненависть... Все завершила ненависть... Меня, как и многих в наших рядах начала охватывать боевая ярость. Дрожь предвкушения охватывает все тело. Тогда я еще не мог бояться, по-настоящему, я еще не умел ценить жизнь, я просто машина для убийства... Я - это то, что из меня делали, я - то чем должен был стать в результате тренировок, я - недочеловек, существо, лишенное эмоций и переживаний, только разум, только рассудок, только долг, только назначение... Тогда было так просто это принимать, считать, что это и есть единственный смысл... Это было тогда, но не сейчас... Тогда... Восход солнца, предрассветный туман, сгущающиеся над головами тучи, близость дождя, влажный воздух, тягучая сладость цветущих в поле трав, разлитая в воздухе. Тяжелое ожидание битвы. Прилипающее к душе ощущение грядущей беды. Становится тяжело дышать, слова застывают в горле, немеют руки и ноги, отказывают все органы чувств. Остается лишь боевой азарт и нестерпимое, неестественное, нечеловеческое желание убивать, крушить, рвать на части и купаться в крови врагов, кем бы они не были, чем бы не была их кровь. В таких битвах уже нет высших целей, никто из стоящих в строю не думает о свободе, независимости или родине, нет, единственная мысль пронизывающая мозг, словно раскаленное до бела железо - убить, убить, чтобы не быть убитым. Вот и все, больше ничего нет в воспаленном мозгу смыкающих ряды воинов. Мы не видим ряды врагов, их скрывает от нас предрассветный туман, но мы слышим их, мы знаем, что они там и что они так же смыкают ряды, готовясь убивать. Вместе с первыми каплями дождя, падающими на землю, раздаются последние ободряющие слова командиров и над полем разносится звонкий голос множества рогов, объявляющих о начале наступления с нашей стороны и отвечает нам глухое рычание вражеских инструментов. Вот и начинается. Шаг за шагом мы идем на встречу с нашей судьбой, кто-то найдет славу в этой битве, кто-то вечный покой, каждый получит свое. Я помню многие битвы и крупные многотысячные столкновения и мелкие стычки, нет в них ничего возвышенного, нет ничего воспеваемого менестрелями, нет ничего... Тебя окружает море страха, захлестывают волны ненависти и отчаяния, а потом тебя начинает кружить в водоворотах боли, не только и не столько своей, сколько окружающей тебя со всех сторон. А потом мы увидели врагов. Нам на встречу неслись тысячи темных тварей. Клыкастых, хвостатых или бесхвостых, высоких и низкорослых, разных, но одинаково безобразных. Они оглушительно орали, стараясь перекричать наши вопли и отзвуки пока еще далекого грома. Капли падали на землю, но мне уже было не до любования красотами, схлестнулись первые ряды. Уже через несколько мгновений вокруг кипела битва. Руки, ноги, головы, подбадривающие выкрики и предсмертные вопли, кровь смешивалась с темной дурнопахнушей жижей из тел наших врагов и на поверхности образовавшихся луж, оставляли круги, падающие с неба, капли дождя. Все смешалось, не осталось ровных рядов, все бились там, где сталкивались с врагом, сеча была повсюду, каждый раз поднимая меч, я знал, что когда движение будет закончено, мой меч соберет свою кровавую дань. Не было возможности парировать и защищаться, на это не было ни времени, ни сил, только атака, только нападение. Многие недели тренировок позволяют мне даже не задумываться о том, что я делаю, тело выполняет все финты и пируэты само, я могу осматриваться, выбирая цели или выискивая слабые места, где мой меч будет полезнее, и следить за сражающимися рядом, чтобы прийти к ним на помощь в критической ситуации. Я покрыт кровью и грязью с ног до головы, один из ударов сбил шлем с моей головы, оставив на лице небольшую рану и теперь, жгучая жидкость, заменяющая врагам кровь, стекает по щекам, смываемая дождем. В той битве уже через несколько часов мы сражались стоя в этом смешении жидкостей по колено, сложно было передвигаться, каждый шаг давался с трудом. Но мы не отступали, рядом со мной раз за разом погибали собратья по оружию и на место одних тут же приходили другие, все они и погибшие и рвущиеся в бой одинаково храбро сражались и погибали, я не видел их лиц, не знал их имен, но каждый из них был готов прикрывать мою спину, каждый из них был готов умереть, но не сойти с этого проклятого места. В воздухе не стихал звон стали, мечи сталкивались с молотами, топоры с глефами, штыки, алебарды, косы, трезубцы, сабли, палаши и мачете, шестоперы и кистени. Ежесекундно сходились и расходились, сталкивались друг с другом, с доспехами, щитами и плотью, калечили, убивали, ранили и отрубали, ломались и выпадали из мертвых рук. А поверх этой бойни свистели арбалетные болты, находили свои цели длинные эльфийские стрелы и превращали плоть в клочья гномьи разрывные снаряды. Яркими вспышками в небе летали пущенные магами фаерболы, маги атаковали, как всегда зрелищно, и их заклинания были исключительно продуктивны, сметая сотни противников в одно попадание, но магов было так мало, всего несколько опытных магов, остальные - просто новички, ученики, многие из них учились только целительству, боевые заклинания были им не по силам. Архимаги и члены совета должны были укрепить их ряды в ближайшее время, но битва началась, а их все не было. Шум битвы оглушал, но даже сквозь этот шум, я слышал, как рядом равномерно работает своими мечами Гранд, то и дело его могучая фигура появлялась в поле моего зрения. Враги набрасывались на него и по одному и группами. Но даже десяток черных тварей не могли совладать с мастером меча. Их жалкие попытки вызывали у меня лишь улыбку. Чуть правее и впереди шагах в десять, я видел яркие доспехи Астера, он уверенно отбивался от наваливающихся на него тварей. Его победные крики то и дело оглашают поле боя, заглушая шум битвы и даже раскаты грома. Астер, Гранд - с такими соратниками не страшно выступать и против целой армии, каждый сотни стоит, но ведь и их силы не бесконечны, втроем мы не выстоим против этой орды, даже с поддержкой Элрины и ее эльфов. Отгоняю грустные мысли, нельзя думать о поражении, даже если оно кажется неизбежным. Замах, удар, руки по локоть в черной жиже, весь доспех заляпан кровью и грязью, с каждым разом все сложнее поднимать меч, ноют мышцы, коченеют пальцы, я начинаю пропускать удары, моя кровь смешивается с грязью на доспехах. Долго так продолжаться не может, вокруг меня кучи трупов, я дорого продам свою жизнь... Дождь все не заканчивается... А потом, внезапно наступил перелом в ситуации, к маленькой группе эльфов, которую возглавляла Элрина пришло подкрепление, и какое подкрепление... Тысячи эльфов вступили в бой, вселяя надежду в оставшихся в живых воинов. Я не заметил, как рядом со мной оказались Гранд и Астер, вдохновленные таким поворотом событий мы усилили натиск, и наши враги начали отступать к горам, к тем пещерам, которые их породили. А там их ждал еще один сюрприз. Гномья вольница... Смельчаки, отважившиеся нарушить запрет своего короля, и присоединившиеся к нам... Таков и был изначальный план, мы должны были сдержать лобовое столкновение и обратить их в бегство и тогда в бой вступали гномы. Невысокие бородачи с гиканьем и улюлюканьем рванули в бой смешивая и разрушая ряды отступавших, кроша всех на своем пути, ломая своими секирами доспехи и кости. Отличные воины эти подземные мастера. А потом в бой вступили подоспевшие архимаги, окончательно разметав наших врагов по полю боя. Битва была окончена, а вместе с ней и война. Мы не могли придать земле всех павших, но оставить их тела непогребенными мы тоже не могли... Огонь... Волшебный огонь, созданный магами, пылал несколько дней, запах тлена разносился ветром на огромные расстояния. А дождь все продолжался...

Я встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. В очаге потрескивали дрова, создавая уют и согревая не только тело, но и душу. Ныли старые шрамы, напоминая о пережитой боли. А по крыше старой хижины барабанил дождь. Я выглянул на улицу. Мирриэль стояла под дождем, подставляя крупным прохладным каплям свое тонкое лицо. Вода стекала по ее мокрым волосам, а она наслаждалась, ее лицо светилось счастьем, а на губах застыла блаженная улыбка. Мне стало неловко, словно я подсматривал за ней, и я вернулся к очагу, вспоминая еще один дождь...

Я тогда возвращался в цитадель Видящих после долгого отсутствия. С нетерпением я ждал встречи со своими друзьями и учителем, он заменил мне отца. В юношеском порыве я хотел рассказать ему все, что пришлось мне увидеть за последний год, рассказать ему что я достойный ученик и теперь уже сам могу брать учеников. Но когда я вошел в главный зал, в душе родился липкий страх, я не знал еще, что чувствую, но что-то было не так. Мой дар еще не был развит так, как сейчас, я мог Видеть только магов, но предчувствие было угнетающее. Я окончательно убедился, что прав, когда задал вопрос об учителе и никто мне не ответил, все отводили взгляд и уходили от ответа. Я понял все без слов. Холодные пальцы отчаяния забрались под намокшую под

дождем одежду и крепко сжали мое горло. Пришло время прощания с учителем. Командор вызвал меня в свой кабинет.

– Кален, - он не стал отводить взгляд.
– Мы все проходим через это. Пришло время Моргана, твой учитель был одним из лучших, но даже лучших не щадит время. Поверь, мне жаль. Жаль, что Морган... вернулся. Лучшей для любого из нас судьбой является смерть в бою, но ему не повезло... Его вернул Ищущий он успел призвать Ларго. Могу облегчить твои муки, лишь сказав, что последние свои дни, когда это было для него еще важно, он провел в обществе друга, он был не один. Он один из сильнейших, даже сейчас рассудок иногда возвращается к нему.

– Я могу увидеть его?
– едва сдерживаясь проговорил я.

– Конечно, Кален. Это твой дом, ты можешь делать здесь все что сочтешь нужным, мальчик мой, - он подошел ко мне и положил руки на мои плечи.
– Но я бы не рекомендовал тебе спускаться туда. Эта встреча не принесет облегчения, лишь причинит боль. Помни его таким каким он был, когда воспитывал тебя, когда обучал. Иначе в твоей памяти останется совсем другой образ, он бы этого не хотел. Но ты волен выбирать сам. А теперь ступай, мне нечего больше добавить.

Я вышел из его кабинета с осознанием, что сегодняшний день никогда не сотрется из моей памяти, сегодня моя жизнь опять изменилась, я потерял еще одного очень близкого и дорого мне человека и, боюсь, что это не первая, но далеко и не последняя моя потеря в жизни. Непривычная, совсем другая боль сковала мое тело и захватила разум. Стремясь сбежать от этой боли, я вышел на улицу, под проливной дождь. Холодный осенний дождь, я надеялся сможет остудить меня, унять грустные мысли, вернуть к реальности, но даже стоя под проливным дождем, промокший до нитки я вспоминал всю прошедшую жизнь с момента, когда Морган забрал меня из дома. Мы столько вместе пережили, мы прошли столько дорог, он столькому меня научил, неужели я не осмелюсь отдать последнюю дань этому человеку, моему названному отцу. Стекающие по лицу капли говорили мне, что для меня ничего не изменится, в каком бы состоянии я его не застал, я должен его увидеть, должен с ним проститься. Он научил меня, что долг превыше всего, и я должен отдать ему этот долг, иначе, я предам его память. Я посмотрел на хмурое небо. Из низко висящих туч шел дождь, но совсем скоро эти прозрачные капли станут белым снегом. Зима уже близко. Замерзнут лужи, белый снег покроет шпили и вышки нашей цитадели. Кто знает, когда меня отправят на следующее задание, кто знает сколько времени я буду в пути, кто знает сколько времени отвел безжалостный рок моему учителю, другой возможности может и не быть, нужно решаться сейчас. Тяжело шагая по разбухающим от дождя лужам, я направился ко входу в подземелье. Едва за мной закрылась тяжелая дверь холод и мрак окутали меня. Я много раз здесь бывал, это обязательный момент в обучении, тренировка, но никогда эти стены так не давили на меня, никогда прежде я не чувствовал себя здесь, словно заживо погребенный, а вот теперь... Теперь эти подземные коридоры создают именно такое ощущение, словно выхода уже нет, да и не было никогда, с самого того момента, как я встал на путь Видящего, у меня никогда больше не было другого выхода, только эти промерзшие и осклизкие стены, только этот запах безнадежной затхлости, я сам выбрал свой путь и моя дорога ведет меня именно сюда. Другого исхода нет, бывших Видящих не бывает... Только один путь позволит мне избежать этих стен - смерть в бою. Когда придет мое время я буду ее искать, только бы не возвращаться сюда, только не в этот подземный город живых мертвецов и оживших кошмаров. Дежурный не обратил на меня внимания, лишь коротко поприветствовал. Я шел по коридору по обеим сторонам которого располагались двери, каждая вела в небольшую комнату где было все необходимое для жизни. Стены и полы в них закрыты самыми мягкими коврами. Наш орден заботился как мог о том, чтобы последние дни его последователей проходили в комфорте, мы можем себе это позволить. Всех их хорошо кормили, ухаживали, облегчая боль и страдания, им, как и прежде требовался обат и дежурные исправно выполняли свой долг, зная, что когда придет их время, о них будут заботиться точно так же. В этом мрачном месте становилось не по себе. То и дело сквозь небольшие окошки в дверях доносились стоны и крики людей, обретших здесь последний приют. Свободные комнаты оставались открытыми. Закрытых дверей было немного, чуть больше дюжины. Я быстро нашел нужную мне дверь. Сначала я просто смотрел на то, как мечется в закрытом пространстве человек, который не раз спасал мне жизнь, которому я был обязан всем. Он кричал, бросался на стены, падал на ковер и катался по нему, словно силясь погасить на себе несуществующий огонь. Потом он начинал плакать и стонать. Он был еще достаточно молод по обычным людским меркам, ему было чуть больше сорока, но в зеленых когда-то глазах теперь не теплилось ни грамма разума, они были блеклыми и холодными. Он смотрел на меня, но не видел. А я смотрел на него и тихо шептал молитву Создателю, чтобы тот не продлевал его мучений, чтобы он обрел покой как можно быстрее, ведь он достоин покоя, он был хорошим человеком, и верным своим обетам служителем. Я потерял счет времени отдаваясь молитве всей душой. Когда я окончил молиться он успокоился и будто уснул. Я решил войти и проститься с ним. Двери открывались только снаружи, чтобы несчастные не смогли выйти и покалечиться. Я тихо открыл дверь и вошел внутрь. Опустившись рядом с ним на колени, я взял его руку и сжал в своей.

– Прощай, учитель. Я буду помнить все твои уроки. Ты заменил мне отца. Обрети же покой, пусть в мире пройдут отведенные тебе дни.

Он открыл глаза и посмотрел на меня совсем так же, как когда-то, когда я был мальчишкой. В его взгляде была забота, нежность, доброта и понимание.

– Кален, мальчик мой. Что ты здесь делаешь. Тебе не место здесь. Твое время еще не пришло, ты еще совсем молод. Или это опять воспоминание... Мальчик мой, - в глазах его стояли слезы, - ты - самое светлое мое воспоминание. Прости меня, за то, что я обрек тебя на такую жизнь, ты не заслужил этого. Я отобрал у тебя жизнь... Прости меня, сынок.

– Морган, я не видение. Я здесь, я пришел проститься.

Он сморгнул слезы и сел.

– Тебе не стоило сюда приходить, ученик.

– Я уже вырос, Морган, я сам уже могу быть учителем. Теперь я сам решаю, когда и куда мне идти.

– Я знаю, Кален, знаю. И мне больно от этого знания. Мне не следовало забирать тебя из дома, не следовало, это моя вина, но мне так хотелось... иметь сына, - он смотрел мне прямо в глаза.
– Прости мне эту мою прихоть, я принес твою жизнь в жертву своей мечте. Прости меня

– Мне не за что тебя прощать, Морган...
– глядя на него я понял, что он ждет не своего имени, что он ждет от меня другого и улыбнувшись поправил сам себя.
– Отец.

Слезы потекли по его щекам, и он крепко обнял меня. Я тоже обнял его за плечи стараясь сдержать свои чувства, чтобы он мог мной гордиться, чтобы он увидел, как хорошо он меня воспитал.

– Ты вырос, сынок. Я очень рад, что ты зашел проститься со мной. Я хочу чтобы ты знал как я горжусь тобой, как я счастлив, что мне выпала радость быть твоим наставником. Я взял тебя мальчиком, а теперь ты уже мужчина. Это наполняет мое сердце радостью. Запомни, сынок мое последнее наставление: не верь россказням, что иного выхода нет, что все мы оканчиваем так, как я. Сынок, я знаю тебя, я растил тебя, я видел твою силу, ты сможешь совладать с этим, ты справишься, ты должен вернуть свою жизнь, которую я похитил у тебя. Найди ее и отрекись от ордена. Это все в твоих руках. Выполни же мою последнюю волю, Кален. Я не хочу так умирать. Я знаю, что твой кинжал при тебе, окажи мне честь, сынок, прерви эти страдания. Я бы не просил тебя, но боюсь, что мне уже не справиться с тобой, и отобрать кинжал силой у меня не получится поэтому просто дай мне его, сынок...

На этом период его ясного мышления окончился, взгляд помутнел, исчезла доброта из глаз, в них заплясал огонь безумия. Он начал нечленораздельно кричать и вырываться из моих рук. Он выкрикивал имена и проклятия, а потом осел на пол и из уголка его рта потекла слюна. Жалость переполняла меня, но я встал и вышел из камеры, закрыв за собой дверь. Я уже сделал несколько шагов в сторону выхода, когда услышал за спиной его окрик.

– Кален, не бросай меня здесь.

Я быстро вернулся к окошку.

– Спаси меня, сынок. Подари мне покой...

На этом рассудок опять его покинул. Я колебался некоторое время. Но это была его воля, он просил меня. Он никогда не просил меня ни о чем, лишь учил и наставлял, исполняя при этом мои просьбы без раздумий. Это была та малость, которой я мог ему отплатить за все добро, что он сделал для меня. Я распахнул дверь. Несчастный безумец, заменявший долгие годы мне отца, ползал по полу пачкая ковер слюной и рвотой. Когда я подошел он встал мне на встречу и хотел прыгнуть на меня, но я увернулся, он сам меня учил, но теперь уже не помнил об этом. С легким шелестом кинжал вышел из ножен. Я смотрел на него и понимал, что так будет лучше. Легким обманным выпадом я его спровоцировал и когда он приблизился я ударил его в грудь, в самое сердце, прерывая жалкое теперь существование, даря ему легкую смерть... и вечный покой. В последний момент взгляд его прояснился и он, улыбнувшись, едва заметно кивнул, в знак благодарности. Потом жизнь покинула его тело. Я уложил его на кровать. По моим рукам текла его кровь, согревая их в этом холодном безжизненном подземелье. Я вышел и больше не оглядывался. Дежурный даже не повернулся, когда я проходил мимо. Я вышел на свежий воздух. Холодный осенний ветер гулко завывая в каменных стенах цитадели заглушил мой крик. Я упал на колени и предоставил возможность косым потоком дождя, низвергающимся с небес смывать кровь с моих рук, с моей одежды, унося ее бурым потоком.