Ищейки: Часть I
Шрифт:
Марв вздохнул и сдался. На всякий случай.
— Слушай, мастер Рейке, а зачем тебе эти деньги? Ты так неистово их собираешь…
Так я тебе и сказал, вновь улыбнулся Йон, пересчитывая мелкие купюры. Улыбка вышла радостной, ведь его мечта стала еще на пять лян ближе.
Место, куда они с доктором Баком направились, находилось в Верхнем городе, на холмах, и разительно отличалось от мест, где ежедневно бывал сам Эрех: госпиталя, Синей улицы и домов призрения на западном берегу. В Верхнем городе повсюду цвели деревья, широкие улицы были вымощены не серым, а желтым камнем, который по утрам дворники мыли специальными щетками. Блестела
Коляска остановилась в самом конце Розовой улицы, у аккуратного маленького домика, за которым начинался Королевский парк имени Фаттиха Третьего. Эрех слез на землю, прижимая к груди вверенный ему аптекарский саквояж и сверток с инструментами, огляделся и сообразил, что это за место. Знаменитый Розовый павильон, самый дорогой частный дом в столице.
Целитель разулся у порога, радуясь, что на прошлой неделе купил новые и пока еще целые носки, и, стараясь даже дышать тише, чем обычно, проследовал вслед за доктором Баком, уже предвкушая, как увидит знаменитые панели с изображением сюжетов из «Судьбы бессмертных», классической поэмы великого Кароля Линде. По легенде, эти панели написаны были по заказу самого поэта, и изначально стояли у него в доме, сгоревшей семь столетий назад вилле в Алессо.
Действительно, в Розовом павильоне их всех ждало ошеломляющее зрелище.
Золотистые циновки, затянутые дорогой золотистой бумагой, в тон циновкам, перегородки и, главное, те самые панели были щедро залиты успевшей засохнуть кровью. Эрех замер, вцепившись в саквояж, как младенец в мать. Кровь его не пугала, но Наэма Целительница… Хорошо, панели лакированные, можно будет отмыть, мелькнула стыдная мысль.
— Боги мои! Мой эрл! Что здесь случилось! — полный неподдельной тревоги голос доктора Бака вернул Эреха в реальность.
Он моргнул и только тогда осознал, что в комнате они не одни, что в ней, в кресле у окна, сидит пожилой мужчина, а у стены, переступая ногами в одних носках, мнутся, будто школьники перед наказанием, трое военных.
Мужчину Эрех узнал. Магистрат Мауве Ойзо, человек, железной хваткой державший весь город. Как поговаривали, в его пределах он был много влиятельней даже Кабинета королевских министров.
Седой, старый человек с растерянным взглядом и мелово-белым лицом. Который нервно потирает рукой область груди рядом с сердцем.
Доктор бросился к нему, и Эрех поспешил следом, стараясь ступать на чистые участки пола. Это было непросто. Создавалось впечатление, что кто-то словно обмакивал в кровь огромную кисть и размахивал ею из стороны в сторону. Или же кругами таскал по полу тело, из которого струями била кровь.
Доктор Бак опустился на колени перед своим влиятельным пациентом, совершенно не жалея дорогого костюма, и принялся внимательно проверять пульс на запястьях. Эрех пристроился рядом, послушно подавая требуемые материалы.
— Вы испытываете серьезное нервное истощение, — тихим голосом комментировал доктор свои действия. — Ваше сердце… вы на грани приступа, мой эрл. Это опасно. Вам надо перестать нервничать…
Он осекся.
— Как я могу, — еле слышным шепотом пробормотал магистрат. — Как я могу… Вы же видите, доктор, что творится вокруг. Мой сын…что же я наделал… мой бедный маленький мальчик…
Военные беспокойно переступили с ноги на ногу, как по команде. Эрех даже без контакта чувствовал расходящиеся по комнате
тонкие нити их испуга, предельное напряжение нервной системы, страх на грани паники.— Мой сын пропал, мастер… — ловкие руки доктора, серебряные иглы, запах прижиганий. — Как вы думаете, вся эта кровь… есть ли шанс, что он может быть жив?
Это вряд ли, честно подумал про себя юноша. Если судить по количеству крови и напору, с которой била струя. И по тому, что кровь совершенно засохла.
— Я бы на вашем месте сейчас не думал об этом, — твердо, хоть и с почтением, ответил доктор Бак, и Эрех восхитился его профессионализмом. — Даже если случилось что-то страшное, вы, заболев, ничего не сможете с этим поделать. Как давно пропал ваш сын?
Полыхнула, поджигая траву в специальной курильне, спичка, воздух наполнился кружевами ароматного дыма. Мелисса и майоран, определил но-Тьен. Успокаивают и отбивают запах крови.
— Позавчера вечером. Его однокурсники были с ним на занятиях, а потом он уехал и…
Эрл Ойзо зашелся в приступе судорожного кашля, и Эрех, подчиняясь знаку, поданному Баком, выхватил из саквояжа флакон зеленого стекла. Наверное, в нем вытяжка из боярышника и валерьяны, смешанная с ягнячьей травой, лучшее средство от болезней сердца и учащенного сердцебиения, ведущего к приступу. Эрех отсчитывал капли в серебряную рюмку, попутно вспоминая все, что знает о сердечных приступах.
— Страшно подумать, но все, что у меня осталось от моей семьи — это карточки, — выдавил из себя магистрат, когда кашель отступил.
Он повел головой в сторону алтарного шкафчика у стены, где в серебряной рамке стоял отпечаток, небольшая черно-белая картинка, снятая в художественной студии.
Доктор и трое военных, как по команде, послушно перевели взгляд на карточку, склонив головы в вежливой печали. Только это позволило им не заметить, как Эрех, впившись глазами в лицо пропавшего Читела Ойзо, стиснул пальцы на горлышке флакона с сердечным лекарством и побелел не хуже, чем изображенный на отпечатке молодой человек.
Спустя время, когда эрл Ойзо перестал терять сознание, когда доктор Бак сделал все, что надлежало сделать, а также милостиво разрешил Эреху вернуть его инструменты в госпиталь и даже предоставил выходной, — спустя все это время Эрех сидел на ступеньках, ведущих в закоулок к его дому, и горько, по-детски, рыдал над своей судьбой. Внезапно набрякшее тучами ночное небо хмуро разглядывало эту картину, потом решило добавить влаги, и быстро усиливающийся дождь стекал за шиворот.
За что?! Ведь день так хорошо, так многообещающе начинался! И какие силы понесли его той ночью в Товайхо?!
Эрех вспомнил, какие, и зарыдал еще горше. Шансов не было. Хоть завали персиками храм Светлейшей, она не заведует такими вещами. А молиться Рукокрылой бессмысленно — Эрех одаренный, он не может просто так просить других Богов, в особенности Судьбу. Целитель вытащил из кармана носовой платок, высморкался от души, поднял лицо к узкой полоске мрачного неба между крышами. В глаза тотчас плеснуло водой, текущей с карниза.
Пришлось перестать рыдать, подняться и засобираться домой. Кое-как отжав промокшие насквозь рукава и воротник тужурки, Эрех повернулся в сторону, в которую ему надлежало идти, и буквально носом уткнулся в красочные афиши, наклеенные поверх стены, увешанной объявлениями об украденных животных и сбежавших мужьях. «Павильон диковин и чудес мастера Тулли» гласили плакаты, с которых Эреху улыбались и корчили рожи бородатая женщина, человек-змея и что-то, что никакими словами было не описать. Между рожами проглядывало объявление, начинавшееся со слов «поиск пропавших».