Индиго
Шрифт:
Через несколько мгновений он, прихрамывая, вошел в комнату, опираясь на трость, которую одолжила ему Би. Он бросил один взгляд на ее суровое лицо и сказал:
— Ты похожа на недовольную школьную учительницу, раскачивающуюся в кресле, мисс Уайатт.
Он опустился на койку, на его лице ясно читалось напряжение.
Эстер предпочла не отвечать на его нелестное замечание. Вместо этого она сказала:
— Вчера вечером на чай заходили ловцы рабов.
Он повернулся и уставился на нее. Она была рада видеть, что наконец-то завладела его вниманием. Он оценивающе посмотрел на нее,
— Начни с самого начала.
Эстер рассказала историю визита Шу. Единственной деталью, которую она не стала разглашать, было обещание Шу отправить ее на плаху. Когда она закончила, Эстер спросила:
— Теперь ты понимаешь, почему я раскачиваюсь, как разочарованная школьная учительница? Выходя на улицу, ты ставишь под угрозу все, над чем мы работали, чтобы сохранить этот маршрут безопасным. Я не возражаю против того, чтобы выносить горшок, я постоянно делаю это для пассажиров.
— Где я предпочитаю справлять нужду, тебя не касается, мисс Уайатт.
— Касается, когда на моем крыльце находятся ловцы рабов, мистер… — Она понятия не имела, как его называть. — Как ты предпочитаешь, чтобы к тебе обращались?
Он улыбнулся про себя. Только что она была мегерой, а в следующий момент — чопорно вежливой. От побоев, которые он получил от ловцов рабов, у него раскалывалась голова. Пульсация значительно уменьшилась со вчерашнего вечера, но то, что она отчитывала его, казалось, только усиливало боль. Если бы он был здоров, он смог бы справиться с Эстер Уайатт и ее властным характером, но сейчас он был в ее власти.
— Как долго я здесь нахожусь? — спросил он.
— Это уже четвертый день.
Эстер все еще ждала, когда он назовет ей свое имя.
— Меня зовут Гален.
Эстер была уверена, что он назвал просто какое-то имя. Вряд ли он открыл бы ей, незнакомке, свою истинную личность, но, пока он оставался здесь, она будет называть его Галеном.
Гален жалел, что у него нет двух здоровых глаз; ему было больно пытаться сфокусировать на ней взгляд. Из-за опухших глаз он имел лишь смутное представление о том, как она выглядит на самом деле: невысокая, темнокожая, с приятной внешностью, с копной густых черных волос, собранных на затылке, как у старой девы.
Его мысли прервало урчание в животе. Он взглянул на поднос, на котором, по-видимому, был его завтрак.
— Ты наказываешь меня за то, что я вышел на улицу, остывшей едой?
Эстер посмотрела на поднос и подумала, есть ли у него вообще какие-нибудь манеры. Она молча отнесла поднос к койке и поставила рядом с ним. Вблизи она увидела, что на его лице выступили капельки пота. Она положила ладонь ему на лоб и с неудовольствием обнаружила, что у него снова поднялась температура из-за того, что он вышел на улицу. Она ощупала его рубашку спереди. Голубая фланель была влажной от пота.
— Тебе, — сказала она ему, — нужен сторож.
Она подошла к старому сундуку и достала еще одну поношенную рубашку, которая показалась ей достаточно большой, чтобы вместить его мускулистое телосложение. Вернувшись, она протянула ее ему. Ровным голосом она обратилась к нему с просьбой.
— Надень ее, пожалуйста.
Ей показалось, что на мгновение он улыбнулся,
но из-за изуродованного лица она не могла быть в этом уверена.Он взял рубашку из ее рук, и она подождала, пока он снимет старую и наденет новую. В какой-то момент она попыталась помочь ему из-за его перевязанных ребер, но один взгляд угольно-черных глаз заставил ее держаться на расстоянии.
Когда он закончил, то спросил:
— Насколько остыла моя еда?
Эстер ответила:
— Не настолько, как бы мне хотелось.
Тогда он улыбнулся.
— Ты всегда такая воинственная, мисс Уайатт?
— Как правило, нет.
— Жаль. Воинственные женщины, как правило, страстные, — добавил он.
Что-то в его низком тоне коснулось ее, как легкое дуновение ветерка, а затем исчезло.
— Я думала, ты похищаешь рабов. Я и не подозревала, что ты еще и специалист по женщинам.
— Женщины — не самый лучший предмет для изучения. Они либо страстные, либо нет.
Эстер знала, что женщины немного сложнее, чем он предполагал. Она подумала про себя, как, должно быть, удобно быть мужчиной и достаточно уверенным в своей мужественности, чтобы так отзываться о предполагаемом слабом поле. Она просто покачала головой и сказала:
— Я бы с удовольствием обсудила достоинства твоих аргументов, но их нет, поэтому я удаляюсь.
— Я думал, ты настроена воинственно.
Его мягкий голос остановил ее. Она ответила:
— Только не с раненым противником. Победить в этом споре вряд ли будет честно, учитывая ваше состояние, сэр.
Эта мягко произнесенная колкость задела его. Гален взглянул на нее в новом свете.
— У тебя очень острые коготки, Индиго. Ты из тех женщин, которым не нравятся мужчины?
Эстер чуть не пропустила вопрос мимо ушей, потому что ее мозг зацепился за то, что он назвал ее Индиго.
— Нет. Некоторые из мужчин, с которыми я знакома, — выдающиеся личности.
Гален подумал, что имя Индиго ей очень подходит. Руки были единственной частью ее тела, которую он мог видеть без особого труда. Однако ему пришло в голову, что это может показаться ей оскорбительным, поэтому он сказал:
— Я не хотел обидеть тебя, назвав Индиго, мисс Уайатт. В моей работе кодовые имена — обязательное условие. Поскольку у тебя такие характерные руки… — Он пожал плечами. — Прошу прощения.
— Это прозвище меня не оскорбляет, — честно ответила она. Однако ее удивило его нежное отношение к ее чувствам. — Однажды мне сказали, что мои руки заклеймят меня как рабыню до конца моих дней.
— Они были правы, но до тех пор, пока это не определяет, кто ты на самом деле, цвет твоих рук, как и цвет твоей кожи, не имеет значения.
Она одарила его доброй улыбкой.
— Ты говоришь, как моя тетя Кэтрин. Она научила меня гордиться жизнью, которую я вела.
— Где она сейчас?
— Она скончалась несколько месяцев назад. Я все еще очень скучаю по ней.
Гален ждал, когда горе заставило ее замолчать. Затем она сказала:
— Это был ее дом. Они с моим отцом выросли под этой крышей.
Гален спросил:
— Твой отец где-то в Дороге?
— Нет. Он умер, не дожив до моего третьего дня рождения.