Империя
Шрифт:
Основная же доля акций принадлежала нашему соседу, графу Громову. На его землях и добывался графит, в переработку которого в своё время вложился мой дед. Они с дядей Петей Громовым росли вместе, всю жизнь друзьями оставались, и отец мой Громова уважал и любил, как родного дядю.
Альфред поставил свою чашку и подал мне вторую папку, которую принёс с собой. Открыв её, я увидел аккуратно наклеенные на листы бумаги газетные вырезки. Каждая страница была подписана датой, а сами вырезки расположены в идеальном хронологическом порядке.
— Я собирал для вашего батюшки все публикации, — пояснил Альфред. — Вот, полюбуйтесь.
Первый
— И что, месторождение действительно истощилось? — спросил я, листая подшивку. Дальше следовали статьи всё более мрачного содержания: «Падение продолжается», «Рейдеры на подходе», «Громов и Каменский пытаются спасти компанию».
— Нет, конечно! — Альфред почти возмущённо поднял брови. — Графита у Его Сиятельства Петра Ивановича полно, это всё слухи были. Кто-то их специально распускал, чтобы акции по дешёвке скупить — так ваш батюшка объяснял.
— Классическая игра на понижение, — кивнул я. — Распускаешь слухи, сбиваешь цену, а потом покупаешь всё за бесценок.
— Вот-вот, — оживился Альфред. — Ваш батюшка именно так и говорил. Акции обесценились, а потом начали странным образом исчезать с рынка.
— И как действовали отец и дядя Петя? — спросил я.
— Боролись вместе, плечом к плечу, — вздохнул Альфред. — Вкладывали деньги, чтобы удержать акции, судились с газетами, распространявшими слухи. Пётр Иванович даже новое оборудование закупил, чтобы доказать, что месторождение активно работает.
— Но отец всё равно разорился? — Я нахмурился. — Как же так вышло, что дядя Петя устоял, а отец пошёл по миру?
— У Петра Ивановича капитал был побольше, — Альфред пожал плечами. — Когда ресурсы вашего батюшки иссякли, он был вынужден выйти из игры, а Пётр Иванович продолжил борьбу. И знаете, Илья Михайлович, ведь выстоял! Нашёл новых инвесторов, стабилизировал положение.
— Неужели дядя Петя не мог отцу помочь? — я отпил чай, не скрывая недоумения.
— Многократно предлагал, — с жаром ответил старик. — Личные займы, долю в других предприятиях, даже просто безвозмездную помощь. Но ваш батюшка… вы же знаете, какой он гордый был. Всё отказывался, говорил, что справится сам.
Я кивнул. Эта черта характера отца мне была хорошо знакома. Его гордость всегда граничила с упрямством.
— А потом… — Альфред замолчал, будто подбирая слова, — потом он начал проводить свою геологоразведку. Здесь, на родовых землях.
Я снова взял в руки отчёт, пытаясь сложить кусочки головоломки. Что-то здесь не сходилось.
— И он никому о результатах не сказал? Даже дяде Пете?
— Никому, Илья Михайлович, — твёрдо ответил Альфред. — Он даже геологов привёз тайком, и работали они скрытно. Даже деревенские не знали!
— Но почему? — я почесал затылок. — С таким месторождением он мог бы выбраться из долгов.
Альфред задумчиво посмотрел в свою чашку:
— Мне кажется, после неудачи с компанией ваш батюшка хотел доказать себе и всем, что способен достичь успеха самостоятельно. Может, собирался сделать сюрприз — разработать месторождение и вернуться в бизнес уже с новыми силами. Пётр Иванович успешно управлял их общим предприятием, а ваш отец… возможно, хотел начать что-то своё.
— Да уж,
узнаю отца! — грустно усмехнулся я. — Как Пётр Иванович сейчас? Давно его не видел, с тех пор как в Питер уехал учиться.— Держится молодцом, — Альфред слегка улыбнулся. — Компания выстояла.
Да уж, ситуация запутанная. Банкротство, тайная геологоразведка, отказ от помощи давнего друга… Но какими бы ни были мотивы отца, сейчас у меня в руках оказался козырь — целое графитовое месторождение. Вопрос в том, как этим козырем распорядиться.
— Илья Михайлович, — Альфред вдруг заговорил тише, почти шёпотом, — у меня есть сбережения. Пятьдесят тысяч рублей. Если вам нужны средства, чтобы начать разработку…
Да уж. Старик, который наверняка копил эти деньги всю жизнь, готов был отдать их, даже не задумываясь.
— Благодарю тебя, Альфред, — Я взял его руку и крепко пожал её. — Твоя преданность — это настоящее сокровище нашей семьи. Но я справлюсь.
Старик склонил голову, и на его морщинистом лице промелькнула лёгкая улыбка.
— Вы в точности как ваш отец, Илья Михайлович!
Мы закончили чай, и я попросил Альфреда спрятать документы обратно в надёжное место.
— Не говори об этом моим, — наказал я. — Мне надо сперва самому разобраться.
— Конечно, Ваше Сиятельство, — Альфред бережно собрал обе папки. — Я никому не говорил об этом отчёте с самого дня его появления.
Когда он ушёл, я остался на кухне, задумавшись. У меня было месторождение, которое стоило бешеных денег. Но как распорядиться этим богатством? В прошлой жизни меня убили именно так — я наткнулся на большие деньги и не смог их защитить. От меня просто избавились, как от досадной помехи.
В этот раз всё будет иначе. Теперь у меня есть и знания, и сила, чтобы защитить себя и свою семью. Но действовать нужно осторожно, очень осторожно.
— Что ж, — пробормотал я, — игра началась.
?
Пока все мои спали после утомительной дороги, я решил заняться делом. Даже мать не дождалась моего возвращения, утомлённая переездом и утренними событиями. Самое время осмотреть дом и оценить фронт работ.
Начал я с крыши.
Сланцевая черепица — штука красивая и надёжная. Тёмно-серая, с лёгким металлическим блеском, она покрывала крышу ровными рядами.
Я обошёл дом по периметру, внимательно осматривая кровлю. Сначала со стороны фасада — всё выглядело целым. Затем сбоку, со стороны входа в бункер — тоже никаких видимых повреждений. Обогнув дом кругом, я наконец обнаружил причину.
Столб линии электропередачи рухнул прямо на крышу. Металлический рог, на котором крепились провода, проломил несколько черепиц. Вот и причина обрыва электричества, о которой говорил Альфред.
Подойдя ближе, я осмотрел поваленный столб. На деревянной поверхности отчётливо виднелись глубокие борозды, оставленные когтями. Какая-то крупная тварь постаралась — судя по размеру следов, размером с медведя.
Сосредоточившись, я подцепил столб телекинезом, аккуратно поднял и уложил вдоль стены дома, чтобы не мешался. С каждым разом использовать телекинез становилось всё привычнее, словно разминаешь давно не работавшую мышцу.