Имена
Шрифт:
Как бы там ни было, Владик не стал ко мне приставать. Напившись, он начал рассказывать мне о том, что однажды мамины подруги его связали и выделывали с ним такое, что мне лучше об этом и не знать. Тут же рассказал, что с ним выделывали... Справедливости ради, скажу, что фантазии у него были весьма и весьма зрелые. Вздумай он тогда написать порнографический роман тираж был бы огромен.
Вскоре пришла Ксюша. Он принесла бутылку вина. Владик очень обрадовался. Я хотела спросить его, куда ему еще пить, но не стала. Решила, пусть делает, что хочет. Это его жизнь.
Шатаясь, Владик принес бокалы для вина. Они были немного почище стаканов. Ксюша настаивала на моем участие в распитии вина. Правда, после второго
Под конец бутылки Ксюша сидела на коленях у Владика. Они смеялись. Он пытался ее поцеловать, а она все время отворачивалась.
Денис принес двенадцать бутылок пива. По три для каждого. Они их выпили. Свои я оставила Владику на утро. Он не противился. Заплетающимся языком сказал, что у него "никогда не бывает похмелья, но все равно спасибо".
Мы пошли на дискотеку. Я шла чуть позади. Наблюдала за тем, как два пошатывающихся кавалера, Владик и Денис, обнимали с двух сторон не менее шатающуюся Ксюшу.
Возле школы стояла незнакомая молодежь. Они приставали к тем, кто шел в школу на дискотеку, и просили провести их внутрь. Один парень пристал ко мне. Я согласилась ему помочь. Стоявшей на входе, завучу по воспитательной работе, я сказала, что это мой друг. Она окинула нас суровым взглядом, но разрешила пройти. Парень поблагодарил меня. Чмокнул в щеку и скрылся в толпе у школьного гардероба.
У пьяной троицы возникли проблемы. Их не хотели пропускать внутрь. Они долго препирались с грозным завучем. Наконец, когда у входа образовалась "пробка", она все-таки решила их пропустить.
Я танцевала отдельно от всех. Была в центре зала, но сама по себе. Практически все остальные образовали кружки и танцевали в них. В те короткие два часа школьной дискотеки я забыла о том, что Наташа занимается проституцией, о пьяных Владике и Денисе, о Ксюше, переспавшей с собственным дядей в новогоднюю ночь. О Белоснежке и ее брате. Обо всем на свете. Даже о том, что лето я проведу с ненавидевшей меня учительницей. Я растворилась в музыке. Из моего персонального мира меня вывел голос Дениса. Он сказал, что Владику плохо. Что он в мужском туалете. Ему нужно помочь. Я спросила, где Ксюша. Денис ответил, что видел, как она целовалась на лестнице с парнем не из нашей школы, а потом уходила с другим, держась за руки.
Я пошла с Денисом в мужской туалет. Картина там была следующей: у входа наблевано, а герой торжества стоял на коленях, опустив голову в раковину, через края которой ледяная вода текла на пол. Руки Владика болтались вдоль тела как плети.
У меня не было времени звать кого-то на помощь. Подбежав, я выключила воду, вытащила голову из раковины и как можно аккуратнее уложила Владика на пол. К счастью, этот мудак без посторонней помощи закашлялся и очнулся почти сразу, стоило ему оказаться на полу.
Вечер был испорчен. Он вернул меня в ту часть мира, в которой я оставила саквояж своей грусти.
С Денисом я повела Владика домой. По дороге он еще два раз проблевался.
По дороге домой я не выдержала и расплакалась. Я села на скамейку в скверике. В темноте щелкнула зажигалка. На другом конце скамейки появилась красная точка сигареты. Мягкий женский голос спросил меня, что со мной? Я успокоилась. Сказала, что все в порядке. Фигура из темноты поднялась. Подошла ко мне и села рядом. Это была самая красивая девочка школы. Все девчонки из других классов ее ненавидели, а мальчишки хотели. В том году она заканчивала школу.
У нее было странное имя - Пенелопа. Она рассказала, мне, что ее ненавидели все, когда она была в моем возрасте. Она сказала, что у меня есть друг, который всегда будет рядом. Этот друг - я сама.
Она сказала, что я должна быть сильной. Только я сама могу защитить себя.
Это совсем не означает, добавила Пенелопа, что я должна быть все жизнь одна. Когда-нибудь я встречу
человека, которому я смогу доверять. Доверие. Преданность. Понимание. Это то, что мы все ищем. По настоящему человек влюбляется лишь однажды. Ты можешь не заметить этого. Влюбиться в другого человека. Но тогда будешь мучаться всю оставшуюся жизнь. Найди такого человека, сказала она. Выбросила сигарету. Наклонилась ко мне, и поцеловала меня в мои сухие, обветрившиеся губы с острыми лоскутками кожи, торчавшими в разные стороны.У меня по всему телу прошла дрожь. Губы Пенелопы были таким мягкими, такими теплыми. Она целовала меня нежно. Будто мои губы были из папье-маше, и она боялась их повредить. Я чувствовала ее внутри себя. Она дотронулась до моей шеи. Поднялась вверх. Красивая ладонь легла на мою щеку. Это была такое дивное чувство. Все отошло на задний план. Остались только я и Пенелопа. Когда она целовала меня, я думала, что этот поцелуй длится уже целую вечность, но стоило ей оторваться от моих губ, я сразу поняла, что прошло не больше минуты.
Пенелопа улыбнулась мне. Сказала, что все у меня будет хорошо. Я улыбнулась в ответ. Не знаю почему, но я ей поверила.
В тот день, когда у всех школьников начались каникулы, я пошла к восьми утра в школу. Учительница черчения опоздала минут на сорок. Она даже не извинилась. Сказала, чтобы я заходила в кабинет, а она сейчас подойдет.
Я села за партой у окна во втором ряду. Ветер раскачивал зеленые деревья. Я представляла себя этими деревьями. Я чувствовала себя брошенным ребенком в огромном мире. Как будто все забыли о моем существовании. В детстве я мечтала однажды проснуться и обнаружить, что все в мире исчезли. Я бы ела конфеты, управляла трамваем, гуляла допоздна... Тем летом, сидя в кабинете черчения, я поняла, что такое одиночество. Когда некому рассказать, что у тебя творится внутри. Не к кому прижаться. Уткнуться лицом в шею и просто поплакать.
К одиночеству нельзя привыкнуть. К нему можно приспособиться. Одного оно сломает. Другого - сделает сильнее. Те, кто справляется, в будущем, если им повезет, находят свою вторую половинку, которую будут мучить всю жизнь, потому что они привыкли быть сами по себе. Не плакать и не жаловаться. Два одиноких человека редко встречаются друг с другом, а если это и случается, то их союз недолговечен. Те, кто сами по себе не могут влюбиться в себе подобных. Хотя, может, я заблуждаюсь. Я не знаю.
Прошло еще около сорока минут, прежде чем учительница вернулась. В руках у нее были не листы бумаги, не чертежные принадлежности, а жестяное ведро, грязная тряпка и швабра. Она сказала, что теперь я все лето буду убирать ее кабинет по утрам. И только потом, после того, как я закончу, она разрешит мне приступать к чертежам. Я ответила, что ни ее, ни какой-либо другой кабинет убирать не собираюсь. В течение следующих десяти минут я узнала, что я проститутка, наркоманка и алкоголичка. Она сказала, что сделает так, что меня упрячут в клинику для душевнобольных и наркоманов.
Я кивнула головой и ушла, а на следующий день нашлись люди, которые подтвердили, что видели, как я принимаю наркотики. Что я склонна к суициду.
Мою наркоманию не подтвердили, а вот склонность к суициду все-таки узрели в моих ранних рисунках.
Меня определили в корпус, где содержали суицидчиков. К моему удивлению, там было много моих ровесников, как мальчишек, так и девчонок. Половина из них слышала голоса, которые день изо дня твердили им, что они должны выпрыгнуть из окна. Врачи называют это галлюцинаторно-параноидальным синдромом. Или синдромом Кандинского-Клерамбо. Он лечится аминазином или галоперидолом. Первые дни я просто лежала на кушетке. Ни с кем не разговаривала. С врачами общалась неохотно. В принципе, меня никто не донимал. Таблетками не пичкали. Просто следили за тем, чтобы я чего-нибудь с собой не сделала.