Илония
Шрифт:
– Ну и где же ваша преданность? Мне так хочется, что бы эта девушка, которая, так преданна мне, которая мечтает стать женой одного из нас, вот здесь и сейчас доказала мне свою преданность. И всего-то, помочь мне снять мои сапоги.
– Э, конечно, конечно, ваше высочество, э…, извините нам наше замешательство, э…, просто моей дочери никогда не приходилось, э…, снимать сапоги, боюсь, она не справится.
– Отличный повод, чтоб научиться, - сказал принц, опять усаживаясь на кресло и вытянув ноги.
Рудаль испуганно посмотрела на мать,
– Сейчас, сейчас, ваше высочество, вот может только взять какую-нибудь салфеточку, сапоги у вас грязные…
– Смотри-ка, действительно, да и наследил я вам тут, надо бы тут еще и убраться, не люблю спать в грязной комнате.
Принца явно забавляла эта ситуация, но гневный окрик с порога заставил его вскочить.
– Мне доложили, что ты спишь, Корн. Я вижу, что это не так. Что здесь вообще происходит?
Корн пожал плечами.
– Ничего, отец, просто мне надо снять сапоги и я попросил эту милую девушку мне помочь.
– Для это есть слуги, Корн, а не благородные девицы.
– Да, но они только что уверяли меня, что они самые преданные мои слуги и готовы служить мне во всем. А так приятно, когда слуги такие красивые и нарядные.
– Значит, тебе приятно, когда красивые и нарядные, ну что ж…, - с этими словами король подошел к окну, приоткрыл его и крикнул стражнику, стоявшему под окном, - Эй, ты, приведи в комнату принца какую-нибудь служанку пострашней и погрязней.
– О небо, отец, зачем это, - с досадой воскликнул Корн.
– Молчи, и скажи-ка, где ты был, когда должен был быть здесь, где все, где нас принимали так тепло и радушно, - и король сделал небрежный поклон хозяйке, отчего та, все еще испуганная и растерянная, покраснела от удовольствия и присела в реверансе.
– Мы заблудились, отец, и чуть было не остались на ночь в лесу, - хмуро произнес принц.
– Да что ты говоришь? А кому было приказано не отходить от нашей процессии?
– Мы и не отходили, но потом я уронил кинжал, и мы вернулись его найти.
– Ну и что вам помешало догнать нас?
– король ходил по комнате и саркастически продолжал допрос, от которого по телу Сватке и Рудаль пошли мурашки.
Принц отвечал неохотно. Не впервой было отчитываться перед отцом, но неприятно было это делать в присутствии незнакомых людей. Да и в дверь уже заглядывали Ринол и Сарл со своими усмешками.
– Мы решили срезать путь, чтобы никто не заметил, что мы отстали.
– О, вы правильно сделали, мы действительно не заметили, целый ужин не замечали, что вы куда-то делись.
Голос короля все повышался, но тут на пороге появился стражник, держа за плечо небольшую фигурку.
– Ваше величество, я нашел ее в конюшне, там было темно, но мне показалось, что она неопрятна и немного страшновата. Все остальные не подходили под ваше требование.
– Молодец. Вообще-то, я заметил, что в доме госпожи Сватке, - опять небрежный полупоклон в сторону хозяйки и глубокий реверанс в ответ, - все очень чисто и мило, так что ценю твою усердие.
Ну, вот что, девушка, - обратился он теперь уже к фигурке, стоящей с опущенной головой, - надо снять сапоги у молодого принца и прибрать здесь, понятно?Алаина, а это была она, кивнула, но с места не тронулась, а только испуганно взглянула на Сватке. Ожидая увидеть на ее лице недовольство, она, наоборот, увидала удовлетворение. Это было странно. Потом Сватке незаметно кивнула головой, показывая, что надо подчиниться. Алаина судорожно вздохнула. С ней обращались, как со служанкой, но не подчиниться было опасно. Внезапно раздался смех, и только теперь она взглянула на молодого принца и затаила дыхание. Это был тот самый ее обидчик.
– Объясни нам, Корн, что ты нашел тут смешного!
– резко спросил король.
Но тот продолжал смеяться, узнав эту девушку. Это было невероятно, но это была она. Та, которая доставила ему сегодня столько проблем. Король расценил его смех по-своему.
– Ну что ж, если такие замарашки доставляют тебе такое веселье, пускай она останется у тебя до утра. Видимо у тебя с братьями разные вкусы. Тем нравятся красивые, тебе же вот такие.
Смех, при этих словах вроде прекратившийся, вдруг возобновился, но уже нервный.
– Отец, вы не сделаете этого, у меня нет никакого желания оставаться с этой особой в одной комнате.
– Ну что ж, если тебе этого не хочется, тогда именно так мы и поступим.
С этими словами король сделал знак всем выйти. Сарл напоследок крикнул:
– Братец, если ты ее обидишь, будешь иметь дело с нами, - и они с Ринолом загоготали.
– Но, отец, - Корну было уже не до шуток, но дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке, и напоследок послышался еще один взрыв смеха.
– О, небо!
– принц заметался по комнате, - ну откуда ты взялась на мою голову. Внезапно он бросился к окну, - Эй, Ат, - узнал он стражника, - ты не поможешь мне вылезти отсюда.
– Нет, ваше высочество, мне приказано не выпускать вас.
– Хорошо, а ту девчонку, что ты привел?
– Никого, ваше высочество, его величество строго приказал.
– Да, ну и дела, - принц с досадой рухнул в кресло.
Посмотрев угрюмо на Алаину, он обратился уже к ней:
– Мне что, прикажешь, спрятаться под кроватью, чтоб ты меня не стукнула чем-нибудь тяжелым по голове.
Алаина, настороженно наблюдая за юношей, пожала плечами.
– Если вы не подойдете ко мне близко, вам нечего бояться.
– Да ты что, - явно обрадовался принц, - неужели я спасен, мне ничего не угрожает?! У тебя что, просветление в голове? А вдруг ночью опять будет помутнение.
– Я не сумасшедшая, - протестующе воскликнула Алаина.
– Да что ты говоришь?
Принц опять вскочил и подошел к девушке. Та испуганно отшатнулась.
– О небо, да не трону я тебя. Ну, какая же ты нормальная, если кидаешься на людей только за то, что они хотели спросить тебя дорогу.
– Вы хотели забрать моего коня.