Илония
Шрифт:
– Ты никогда не отличался любопытством, Брайт.
– Тогда почему вы тогда спросили?
– Чтобы понять, насколько тебя это интересует.
– Милорд, - Иллар поднял голову, - я не знаю, как это назвать, любопытство или что-то другое, но я не могу понять, как из-за простого портрета человеку может стать дурно. Поверьте, я искренне огорчен тем, что леди Лайне стало плохо и не могу понять, как это может случиться из-за портрета. Я понимаю, это не мое дело и опять прошу у вас прощения.
Интар некоторое время молчал.
– Возможно, ты и прав. Со стороны это выглядит немного странновато, а утаить все равно ничего не удастся.
Интар ненадолго замолчал, затаил дыхание и Иллар. Брошку в виде бабочки он рисовал всегда очень тщательно, образ матери был неотделим от этой маленькой драгоценности. Дело действительно шло о его рисунке, и вопрос о его обнаружении был почти решен. Почему девочка до сих пор ничего не сказала, он не мог понять. Между тем Интар ответил на этот вопрос сам.
– Леди Лайне показалось, что сын нашелся, и она лишилась чувств. Но потом оказалось, что Овета брала брошку без спросу.
Иллара бросило в жар. Девочка солгала матери, чтобы не раскрыть их тайну.
– Это она так сказала?
– тупо спросил он.
– Да, и няня подтвердила, что малышка как-то сунула свой любопытный нос в шкатулку матери. Няня поругала ее за это, на этом все и закончилось.
– Значит теперь все в порядке?!
– переспросил обрадованный Иллар, не веря, что его тайна остается при нем.
– Да. Не считая того, что леди Лайне теперь тяжело придти к мысли, что ее вспыхнувшая надежда - всего лишь фантазия.
Интар опять помолчал.
– Вот и вся история, - сказал он, наконец.
– А придворным и слугам не следует знать, что моя дочь роется в вещах своей матери, и из-за этого леди Лайне становится плохо.
Иллар ничего не сказал в ответ, да принц и не ждал ответа.
– Я отправил их в Варнийку. Им обоим необходимо придти в себя. Да и разговоры таким образом утихнут сами собой, - добавил он под конец, подводя итог разговору.
Действительно, когда леди Лайна с дочерью вернулись, все давно уже забыли о происшедшем. А так как леди Лайне и до этого частенько нездоровилось, этому не придали большого значения. Иллар даже пришел к выводу, что по настоящему, что произошло, интересовало исключительно его.
Поэтому, когда вернулись Стенли с Тарлином, он не стал им ничего говорить, тем более что они, судя по всему, были в неведении об этом маленьком происшествии.
Но с этого момента Иллар стал более внимательно приглядываться к Овете. Она выполнила свое обещание, не рассказав ничего ни отцу и матери, и Иллар был признателен ей за это. Но по-прежнему старался не попадаться на глаза ни ей, ни матери.
И ничего у него из этого не вышло. Овета сама нашла его, когда он был один в
кабинете отца. Принц Интар был с Ордатом, в тренировочном зале. Иллар в такие моменты неизменно покидал свое место рядом с ним. Этим и воспользовалась Овета, внезапно появившись рядом с мальчиком.– А ты поможешь мне нарисовать мамочку?
– с ходу огорошила она Иллара.
– Почему вы здесь?
– не на шутку перепугался тот.
– Я пробовала, у меня мамочка получается не такая красивая, как у тебя.
Она протянула ему листок. Иллар машинально взглянул на него. Леди Лайна на портрете была как живая, но очень печальная. Иллар вспомнил свои рисунки. Там мама была счастливая. Она тихонько улыбалась и светилась от счастья. А здесь она грустила.
Иллар смущенно посмотрел на девочку. Вся обида на сестру, на то, что она забрала любовь их матери испарилась без следа. Мать никогда не улыбалась сестре, как когда-то ему, она по-прежнему любила его и грустила без него, маленькая девочка не заменила ей пропавшего сына.
– Вам нельзя находиться здесь, - только и мог сказать Иллар.
– Не бойся, папы долго не будет. Так ты покажешь?
Иллар нерешительно взял листок из рук Оветы. Рядом с рисунком девочки он нарисовал глаза матери, так, как и всегда рисовал. Они получились немного прищурены, но они излучали радость, а на портрете Оветы они были печально прикрыты.
– Видишь?
– спросил Иллар, протягивая листок обратно.
– Ой, дай-ка я попробую.
– Нет, - остановил девочку Иллар, - не здесь, иди к себе.
Овета ненадолго нахмурилась.
– Ладно, а можно я скажу маме, что ты хороший, и она разрешит мне с тобой играть.
– Нет, что ты, - всерьез перепугался Иллар, - тогда она спросит, почему вы так решили и нам попадет обоим.
Он решительно повернул девочку к двери. Но когда она уже уходила, не выдержал и спросил:
– Леди Овета, вы действительно видели ту брошку?
Девочка обернулась и кивнула головой.
– Да, и няня меня сильно ругала, - и добавила, надув губки.
– Мама мне никогда не показывала бабочку. А она такая красивая! Но я теперь не буду ее рисовать, а то мамочка так расстроилась…
– А почему вы не сказали ей, что это я нарисовал?
– не выдержал и спросил Иллар.
– Но это был мой рисунок, а твой я хорошенько спрятала, - удивилась Овета его вопросу.
– Я нарисовала, как у тебя, а мамочка от этого заболела. А знаешь почему?
– Да, - торопливо прервал ее Иллар.
– Поэтому я и удивился, что вы не рассказали обо мне.
– Я же обещала ничего про тебя не говорить. А то нас будут ругать. А ты брошку тоже без спроса брал?
– внезапно задала она встречный вопрос.
Иллар растерялся.
– Нет, что вы, - еле выдавил он из себя ответ, потом решительно добавил, - леди Лайна сама показывала мне ее, очень давно.
– Когда еще не сердилась на тебя, да?
– Да, да, - явно с облегчением подтвердил Иллар.
– Идите, леди Овета, я то вернется милорд.
Девочка согласно кивнула и выскользнула за дверь.
Вовремя. Совсем скоро появился и принц Интар. Как обычно, по его виду нельзя было сказать, что он из тренировочного зала. Он не был возбужден и даже не вспотел. Как всегда он был спокоен и холоден. И только протянутый оруженосцу меч указывал на то, что чем занимался его хозяин. Рукоять еще хранила тепло человеческой ладони, на лезвии остались ворсинки чьей-то одежды и пара царапин.