Чтение онлайн

На следующий день многие руководители Twitter, которые пользовались доверием в сообществе рекламодателей, подали в отставку или были уволены со своих должностей. В частности, компанию покинули Лесли Берланд, Жан-Филипп Маэ и Сара Персонетт. Еще больше крупных брендов и рекламных агентств объявили о своем намерении приостановить рекламу в Twitter или просто перестали ее размещать. Месячный объем продаж сократился на 80 %. От попыток обнадежить рекламодателей Маск перешел к умасливанию, а затем к угрозам. “Twitter столкнулся со значительным снижением доходов из-за того, что группы активистов оказывают давление на рекламодателей, хотя в политике модерации контента

ничего не изменилось, а мы сделали все возможное, чтобы успокоить активистов, – твитнул он после встреч. – Они пытаются уничтожить свободу слова в Америке”.

С Мэй в костюмах на Хеллоуине в 2022 году

Хеллоуин – один из любимых праздников Маска, ведь он дает возможность поучаствовать в настоящих ролевых играх. Илон прилетел в Нью-Йорк не только чтобы умаслить рекламодателей, но и чтобы исполнить данное матери слово посетить вместе с ней ежегодную хеллоуинскую вечеринку модели Хайди Клум, где гости в великолепных костюмах проходят по красной ковровой дорожке на радость папарацци.

После встреч с рекламодателями Маск вернулся в квартиру к Мэй лишь в девять вечера, и Мэй с подругой помогли ему надеть доспехи из красной и черной кожи – добытый ею костюм “паладина дьявола”. Хотя их провели в VIP-зону, вечеринка им совсем не понравилась. Мэй сочла ее слишком громкой, а Илон рассердился, когда люди стали подходить к нему один за другим и просить сделать селфи. Они ушли всего через десять минут. Тем не менее Маск сменил свою аватарку в Twitter на фотографию в доспехах паладина дьявола. Он решил, что этот наряд соответствует обстоятельствам.

На следующее утро он встал очень рано, чтобы вместе с матерью и сыном посмотреть в прямом эфире, как взлетает Falcon Heavy – построенная SpaceX ракета с 27 двигателями, которая впервые за три года была подготовлена к пуску. После этого он улетел в Вашингтон на церемонию смены генералов Космического командования США. Несмотря на трения с администрацией Байдена, Маска по-прежнему тепло принимали в Пентагоне – не в последнюю очередь потому, что SpaceX оставалась единственной американской организацией, способной выводить на орбиту важные военные спутники и экипажи. В ходе церемонии его отметил генерал Марк Милли, председатель Объединенного комитета начальников штабов США. “Он олицетворяет комбинацию сотрудничества гражданского и военного секторов и командной работы, – сказал Милли, – которая и делает Соединенные Штаты самой влиятельной страной в космосе”.

Йоэль Рот и большая часть сотрудников команды модерации контента пережили первый раунд сокращений и увольнений. Учитывая, что в разгаре была битва с расистским троллингом, а рекламодатели устроили настоящий бунт, казалось благоразумным не прореживать эту команду сразу. “Я сократил совсем небольшое число позиций, которые счел несущественными, но никто не заставлял меня увольнять людей”, – говорит Рот. В тот день он опубликовал твит, в котором заверил рекламодателей, что “костяк команды модерации контента остался на месте”.

Закончив разработку новой политики о мисгендеринге, Рот предложил ее Маску. Предполагалось, что оскорбительные твиты будут получать специальную метку, их видимость будет ограничиваться, а ретвиты – запрещаться. Маск одобрил этот план.

Затем Маск предложил еще одну идею насчет модерации контента. В Twitter была малоизвестная функция Bird Watch (“Птичий дозор”), позволяющая пользователям

вносить корректировки или добавлять контекст в твиты, которые они считают ложными. Идея Маску понравилась, но название функции – нет. “Отныне мы будем называть это примечаниями сообщества”, – сказал он. Он рассудил, что таким образом Twitter сможет избежать цензуры и вместо этого, как он выразился, “позволить человечеству начать диалог и разобраться, истинны эти утверждения или ложны”.

Рекламодатели покидали площадку уже целую неделю, но к пятнице, 4 ноября, их исход ускорился. Отчасти это было связано с бойкотом, устроенным онлайн-активистами, которые подталкивали многие компании, например производителя печенья Oreo, убрать свою рекламу из социальной сети. Маск пригрозил, что не будет церемониться с рекламодателями, которые прогнутся под этим давлением. “Если так и будет продолжаться, их ждет термоядерное пригвождение к позорному столбу”, – твитнул он.

Тем вечером Маск вошел в сатанинский режим. Большинство сотрудников Twitter, включая Рота, видели, что он порой бывает своенравен и бездушен, но никто еще не сталкивался с холодной яростью его темнейшей стороны и пока не научился работать с ним, когда он оказывался в этом трансе. Он позвонил Роту и приказал ему сделать так, чтобы пользователи перестали призывать рекламодателей к бойкоту Twitter. Это, конечно, не сочеталось с его четко обозначенной приверженностью свободе слова, но гнев Маска всегда приобретает праведный характер, который заставляет его закрыть глаза на непоследовательность. “Twitter – хорошая вещь, – сказал он Роту. – Его существование морально оправданно. Эти люди совершают аморальные поступки”. Он сказал, что пользователи, призывающие рекламодателей к бойкоту Twitter, занимаются шантажом, а потому их аккаунты должны быть заблокированы.

Рот пришел в ужас. В Twitter не было правила, запрещающего призывы к бойкотам. Это происходило постоянно. Рот даже полагал, что именно такие призывы и придают Twitter важность. Кроме того, не стоило забывать и об эффекте Барбры Стрейзанд, названном по имени актрисы, которая подала в суд на фотографа, опубликовавшего фотографию ее дома, и тем самым привлекла к этому снимку в тысячу раз больше внимания. Блокировка твитов, призывающих к бойкоту, повысила бы осведомленность о нем. “Похоже, настал тот день, когда мне придется уволиться”, – сказал Рот своему мужу.

Обменявшись с ним несколькими текстовыми сообщениями, Маск позвонил Роту по телефону. “Это несправедливо, – сказал он. – Это шантаж”.

“Эти твиты не нарушают наши правила, – ответил Рот. – Если удалить их, это выйдет нам боком”. Разговор продолжался пятнадцать минут и прошел не слишком удачно. После того как Рот изложил свои соображения, Маск заговорил очень быстро, и было очевидно, что сопротивления он не потерпит. Он не повышал голоса, и от этого его гнев казался еще более грозным. Авторитарный Маск вызывал у Рота тревогу.

Джеймс Маск, Дхавал Шрофф и Эндрю Маск оценивают инженеров

“Я прямо сейчас меняю политику Twitter, – заявил он. – Шантаж отныне запрещен. Блокируй его. Блокируй их”.

“Я посмотрю, что можно сделать”, – пообещал Рот. Он пытался выиграть время. “Я понял, что нужно закончить этот чертов звонок”, – вспоминает он.

Он позвонил Робин Уилер, которая уволилась из Twitter с должности руководителя отдела продаж, но в итоге вернулась, поддавшись на уговоры Маска и Джареда Берчалла. “Ты знаешь, как работает это дерьмо, – сказал ей Рот. – Заблокировав кампанию активистов, мы лишь позволим ей набрать обороты”.