Иль
Шрифт:
Правитель развернулся и за ненадобностью выбросил в яму остаток факела. Крохотные красно-желтые огоньки искорками разлетались по сторонам и гасли, ударяясь о холодные камни.
– Смотри Роха! – И Ямых указал в сторону Гнезда.
Воспитанник Мастерового увидел как из-за камней и кочек появились люди и, словно муравьи, побежали к яме, а потом вниз по спуску. Людей было много. Мужчины и женщины окружили это уродливое сооружение, в руках у них появились длинные веревки. Выстроившись друг за другом в цепочки, они, как по команде, начали рывками тянуть веревки на себя. Бревна и доски с внешней стороны строения поддались не сразу, но наконец с шумом и скрежетом разошлись, словно треснувшая скорлупа. Гнездо, похожее на огромную несуразную лилию, родило прекрасное раскидистое дерево. Скорлупа валялась рядом. Люди тут же разбежались.
Обретя
Роха стоял на краю как завороженный, разглядывая многовекового исполина. С этого места он не видел своих товарищей, но был уверен, что и они там, внизу, точно так же стояли пораженные увиденным.
– Время… Время ускользает от нас вместе с возможностями, – начал разговор Ямых. – От нашей беседы, от того, чем она закончится, будет зависеть очень много, особенно для тебя, Роха.
– Это звучит как угроза. Не угрожаешь ли ты мне, правитель?
– Нет, нет, посланник Иля, ни в коем случае. – И Ямых дружелюбно положил руку Рохе на плечо. – Я хочу, чтобы ты правильно меня понял, и намереваюсь тебя предостеречь.
– От чего, правитель?
– От поступков, сын Мастерового, от поступков. То, что я сейчас тебе сообщу, скрыто от посторонних ушей и глаз, но касается всех. – И правитель провел пальцем по воздуху.
– Уже скоро все придет в движение, все изменится и перемелется в жерновах истории: свободные станут рабами, а изгнанные и отвергнутые начнут править миром. День поменяется местами с ночью. Понимаешь?
– Нет, – спокойно ответил Роха.
– Пришло время, Роха! Пришло время!
– Как понимать тебя, правитель?
– А так: выживет тот, кто согласен измениться, в чем-то уступить и принять новое. Скрытые силы пришли в движение! Они идут по следу, как охотничьи псы. – Палец Ямыха отчего-то указал на яму подле них. – Собаки – вестники истемников, посланцы подземелий, они уже пришли, ты видел их.
– Истемники? – переспросил Роха, он прежде никогда не слышал о таких.
– Да, они, те, что живут в глубинах под землей, в норах и пещерах. Когда-то они обитали здесь. Были охотниками давным-давно, когда не было болот и каменных лесов Закрая, не было и Иля, да и просторов Хаагума. Добытчиками они все были хорошими и, живя посреди лесов, нужды ни в чем не знали. Но впоследствии, гонимые силой неведомой и беспощадной, бежали, жизни свои спасая, мечась по свету как в бреду. Те из них, кто в живых остался, кто не стал добычей огня и ветра, зарылись в землю и там нашли свое пристанище. Туда ушли. – И Ямых снова указал своим костлявым пальцем на ту огромную яму, на краю которой они стояли вместе с Рохой. – А уже там охотники переродились и приобрели другую суть. Теперь же пришел их час: истемники выходят из мрачных недр силою огромной, закаленной. Ищут они дар небесный на просторах бесконечных, тех, что лежат за звездами и выше. По какому случаю он оказался на земле, нам неведомо. – И, заглянув выпученными от страха глазами в лицо посланнику, правитель прошептал: – Ты слыхал о них?
– Нет, – твердо ответил Роха.
– А еще в поиске своем они сметают все прошлое и несут смысл нового! – возбужденно и с благоговейностью в голосе почти пропел Ямых.
– Какой же он?
– Несут с собой! В себе! Там! – Ямых резко опустил руку, как будто желая вытянуть из земли невидимую жилу.
– Смыыыысл! Роха. В чем он? Знаешь ли ты его?
С лицом, как у сумасшедшего, он уставился на посланника, и казалось, еще немного, и его тонкая бледно-серая кожа лопнет, порвется в районе лба, предъявив миру нечто еще более безобразное.
– Иль-ль-ль… – Ямых, отпрянув назад, криво усмехнулся. – Неужели тебе этого достаточно? Пойми же… Время прежнего ушло. Если не успеть, и твое время уйдет. – Палец правителя указующе поднялся в направлении могучего, но голого дерева. – Ты, знаешь, говорят, в те времена, когда охотники ушли под землю, здесь бушевал пожар. И вот одно маленькое зернышко, принесенное ветром откуда-то издалека, упало в эту яму. Это было единственное место, где его не мог достать огонь. Так пролежало зернышко долгие годы, а затем вдруг ожило, проклюнулось… стало расти и превратилось вот в это. – Ямых снова показал на
могучее дерево. – Когда-то листва покрывала его пышной кроной. Рождалась и опадала, и снова появлялась, и опадала вновь, дерево переживало каждый год весь цикл жизни. Горы опавшей листвы… Бессмысленность. А однажды дерево мы закрыли в темноте, и увидели, как изменилась его суть. Нет, оно вовсе не погибло, а должно было, не правда ли? Но вместо этого приспособилось к своей темнице. Теперь листья не растут на нем и не опадают. А еще мне кажется, оно пытается уйти отсюда, двигает корнями. Да, да, подобно тем существам, что имеют ноги. Ты понимаешь о чем я говорю? – На этих словах Ямых вдруг замолчал, а затем продолжил глухим голосом: – Я не хочу быть опавшей листвой!А ты Роха?
Роха молчал.
– Что же ты молчишь, посланник? Разве в Иле нет смерти? Спасут ли тебя их колокольчики?
– Правитель, – вдруг прервал Ямаха Роха. – Я посланник Иля! С тем ли говоришь ты? Или ты забыл об этом?
– Нет, Роха, посланник Иля, и ничего я не забыл, да и говорю с тобой великодушно! – При этих словах главный закрайник выпрямился и, казалось, приподнялся на цыпочках, едва удерживая равновесие.
– Зачем же я нужен тебе, правитель?
– Знал всегда я, что у Мастерового не может быть глупых сыновей, пусть даже не родных, пусть названых. Но нет в тебе его крови, нет Иля! Поэтому откроюсь до конца. Не знаю точно почему, догадываюсь лишь, что дело как раз в той крови, что бежит по твоим жилам. – Ямых говорил загадками. – Им нужен ты. Для тебя все приготовлено уже: дары, почитание и место – то, что по рождению ты заслуживаешь. Ты в Иле оказался по ошибке. И я говорю тебе, что лучше бы ее исправить.
– Зачем им я? О чем ты говоришь? – недоумевал Роха.
– Огонь! Тот, что под землей дремал, разожжен уже. И в ярости голодной пожрет он все… Да, да, и Иль. Судьба его решена. Стоит он на пути помехой в нашем деле, и время кончилось его, но не твое. Ты будешь первейшим из первых, а рядом я – за то, что вразумил, открыл, поведал тебе все это. Познаешь власть неведомую и новый вкус всего. Не будет тех, кто бы тебя осудил, пред кем держал бы ты ответы. Грядут такие перемены, что для избранников нужды ни в чем не будет. Я предлагаю тебе стать одним из нас. Оставайся же здесь, их стоит лишь немного подождать, истемники придут. Вот увидишь, не успеет и снег растаять. А для чего ты нужен им? Так ты – избранник.
– Ты предлагаешь мне предательство? Чтобы потом жить в презрении к самому себе? Я сын Иля.
– Не торопись. Не будет презираемых, не будет судей над тобой. Что люди? Чернь и болтуны! Забудутся те, прежние, и сочиняться новые легенды. Про нас, тех, кто сделал верный шаг. Отбрось сомнения, Роха! За нами сила! Истемники уже у самого порога. Ночь еще впереди, подумай, не спеши, а утром я буду ждать ответа.
– А что же будет, когда и утром тебе отвечу, что не предатель я?
– Вернешься ты домой, как и положено посланнику. Но не спеши, побудь же гостем в доме у меня, я приглашаю.
– Отправлюсь я сейчас же в Светлый Иль. Там ждут вестей, и я должен их поскорей доставить, – ответил Роха как отрезал.
– Хорошо, посланник, я не стану более задерживать тебя. Ступай, коль так.
Когда же Спасенный вернулся к обозу, то обнаружил всех обитателей его крепко спящими. Его товарищи лежали вокруг своих повозок. Роха попытался разбудить их и криком, и толчками, он бил их по лицам, но никого вырвать из плена дремы ему не удавалось, как ни старался он. Измучился, мечась от одного к другому, но никто из тех, кто должен был отправиться немедленно с ним в дорогу, так и не поднялся. Около погасших костров вповалку разлеглись они, словно на поле брани.
– Вы отравили их! – закричал он и схватился за рукоять меча, увидев неподалеку «улыбчивого».
– Нет же, нет, посланник Иля, мы лишь дали им хорошенько отдохнуть перед дальней дорогой. Они пили сок седого дерева. А как ты знаешь, его пьют с осторожностью – не более двух глотков… Кто ж знал, что все так будет?– издевательски улыбнулся хитрый закрайник. И, видя Роху в гневе, предпочел быстро удалиться.
Скоро он исчез в Гнезде.
– Что с ними? Не рассчитали силы? – напомнил о себе объявившийся рядом правитель. – Ну теперь до утра их точно не раскачать. Пусть отдыхают. А лишь выглянет Светило, вернется к ним бодрость и обратная дорога не станет тягостной для них. Оставь их, Роха. Пойдем же… На прощание отведаешь ты с нами блюдо, достойное царей.