Игрок поневоле
Шрифт:
Но скорей всего именно наша задержка меня напрягала больше всего. По правде говоря, мы могли отправляться из города немедленно. И лишь комфорт одной ночёвки и сытного завтрака да нежелание единственной дамы испытывать сложности путешествия склоняли меня к мысли оставаться. Но приготовиться к отъезду я заставил всех, чтобы утром ни минуты не терять на сборы и отправление в путь. Даже небольшой сравнительно багаж фейри и самих конюхов внешне проконтролировал: осмотрел и проследил, куда он и как уложен. Но подспудное ожидание неприятностей никак не исчезало.
Поэтому тотчас напрягся, когда
– Правильно мы решили за этим гномом присмотреть! Та ещё гнида двуличная оказался. Моя подруга поднялась к его окну снаружи и подслушала, как он докладывает по коммуникатору связи с жандармами об освобождённом вами некроманте. Видимо, всё, что надо, во время обеда подслушал и понял, кто такой этот Брок.
– Постой, постой! Что за коммуникатор?
– Это такая ракушка, в которую надо говорить, а слышит говорящего непосредственно жандарм участка, уж не знаю как. У нас такое устройство есть в комнате у самого хозяина и у главного приказчика. Всё-таки у нас лучшая в городе гостиница, и в случае особо подозрительных гостей всегда делались должные доклады.
– Что же ты раньше об этом не сказала? – досадовал я. – Мы бы попросту эти ракушки сломали, да и нет проблем!
– Так я и думать забыла о них. Ну и кому докладывать-то? Город вымер, людей нет, скорей всего, и жандарм, если услышит новость, не отреагирует.
– А если отреагирует?
– Вот потому и предупреждаю.
– Хм! Что он ещё докладывал?
Фейри мне передала дословно почти весь разговор, подслушанный её подругой. Описал, дескать, внешность академика Брока, потом огласил свои подозрения, что он беглый. После чего минут пять тараторил о том, что в конюшнях пребывал и проходил лечение легендарный конь древности, уникальный тотем города, несравненный и величественный Ажар. Особо подчёркивал, что это невиданное кощунство – пользоваться общественным созданием в личных целях, и особо акцентировал, что глава каравана, некий Максим-Адриано, во всём потворствует некроманту и сам лично принимал участие в его освобождении.
Мало того, все люди, участники каравана, откровенно радовались и шутили на тему, что удалось оформить все бумаги и метки в канцелярии губернатора, не уплатив ни единой взятки чиновникам. Что уже само по себе вульгарно и подло, потому что подобные шутки задевают высокую честь горожан, работающих в общественном месте.
Финал доклада звучал так: сам Максим-Адриано, хоть и является по должности губернатором и имеет чин генерала, всячески это скрывает, в том числе и от своих товарищей. А уж освобождённому им же некроманту вообще не доверяет. Попросил, мол, установить за ним слежку и не пожалел для этого двух золотых.
Выслушивая такое, я только диву давался. Интересно, чьи мозги были вставлены разработчиками в лысую голову данного недомерка? Казалось бы, ожил ты, вышел из спячки, наслаждайся радостью движения и своим бессмертием. Так нет, всё равно спешит докладывать, втираться в доверие, выслуживаться и тут же предавать своих нанимателей. Теперь я понимал, почему подспудно не любил, брезговал и презирал лысых коротышек. С первого взгляда они мне не понравились,
хоть и были в тот момент полуссохшимися трупами.Факт наличия связи в данном мире – настораживал. Пусть и в масштабе одного города, пусть только в редких, выделенных общественных зданиях, но она имелась. Следовательно, и между городами может оказаться нечто подобное. И если мы отсюда уберёмся с грубыми нарушениями закона, нас и в другом месте могут встретить как преступников. Я, конечно, уже зарёкся в иные города заходить, но мало ли как судьба сложится.
А сейчас я постарался не оттягивать верные действия. Начал с фейри:
– Вот твоя метка на выезд, а вот эти – передашь Кацу и Болу. Будьте готовы к выезду в любой момент…
– Без ужина?!
– Увы, может, и без него. Как только поступит команда от меня или от Сандера, вместе с ним, прихватив остальных лошадей с тюками, спешно мчитесь к воротам. Если покинете город спокойно, то ждите нас в трёх километрах от него. Это на тот случай, если вдруг кто-то из нас отстанет.
– Зачем тебе здесь оставаться? – вполне резонно поинтересовалась Тьюша.
– Да как-то в любом случае не хочется никого из наших тут оставлять. Пусть этот Брок и вызывает у нас некоторое подозрение, но так его бросить здесь мы не имеем права. Все члены команды должны поддерживать и защищать друг друга.
Летающее разумное существо, прежде чем улететь, показало свой ум в несколько странной озабоченности:
– Ага! Ну если так, то всё правильно, бросать нельзя. А то я уже подумала, что ты его специально хочешь оставить лишь по той причине, что он мечтает оплодотворить твою самку.
И улетела. Я же вздохнул в некой растерянности:
«Ничего себе наблюдательность! Новичок только пообедал с нами, а уже полгорода знает, что он подбивает клинья к моей женщине. Правда, факт, что те же полгорода уверены, что женщина моя, – несказанно радует. И лишний раз подтверждает, что я на верном пути».
Я предупредил о скорой эвакуации из города Александра. Этот всё понимал сразу, глупых вопросов не задавал, спрашивал только по делу. Поэтому мы быстро и чётко оговорили все наши возможные действия, и Пятница отправился в конюшню проверить, как седлают лошадей.
Проблемы (ну кто бы сомневался, что они появятся!) начались во время разговора с Даниэллой и угрюмо топчущимся рядом Чайревиком. Наша единственная дама тотчас заподозрила меня в самых низменных намерениях и заявила:
– Я город не покину, пока не дождусь Эвана!
– Достаточно будет того, что я собой рискну, его дожидаясь.
– А я тебе не верю!
– В каком плане? – несколько подрастерялся я от такого напора.
– Ты хочешь попросту убить академика, присвоив себе все его сокровища.
Только и оставалось на это ответить со смешком:
– При желании я мог бы повоевать со всем городом и опустошить его казну полностью, но ты меня на это ничем не соблазнишь. А вот уходить нам следует ради твоего же блага. Если закроют все ворота, то вырваться наружу будет троекратно сложней. Хоть ты-то меня понимаешь? – Это я уже повернулся к рыцарю, который был готов отстаивать любое мнение дамы, как бы абсурдно оно ни прозвучало.