И Будда – не беда!
Шрифт:
– Ну, проклятые бандерлоги, больше не просите меня изображать из себя шлагбаум. Сожру всех. Слышите меня?
– Мы слышим тебя, Каа, – на секунду замерев, хором ответили обе обезьяны и, когда удав скрылся в ветвях, вернулись к ментам. – Та-ак, порча имущества. Придется заплатить.
– Пойду-ка я начальству о происшествии доложу, – заявил один из бандерлогов и метнулся в кусты.
– Ага. Иди. А я подкрепление пока вызову, – ответил второй и тоже собрался смыться, но выросший словно из-под земли Ушинасу поймал его за хвост. Бадерлог завизжал.
– Отпусти, гад. Я же тебе не ящерица. Новый хвост у меня не вырастет, – завопил он, тщетно пытаясь вырваться.
–
Бандерлог наконец сообразил, что деваться ему некуда и спастись он сможет, разве что откусив себе хвост. Успокоившись, обезьяна застыла на месте, опасливо поглядывая на спустившихся со слона ментов и Мурзика, на всякий случай страхующего Ушинасу с противоположной стороны. Рабинович первым подошел к бандерлогу.
– И что это еще за шуточки с блокпостами? – грозно поинтересовался он.
– Какие еще шутки? Тут наша территория начинается, и мы ее охраняем, – проворчал бандерлог.
– А почему на мой призыв не откликнулись? – не менее угрожающе спросил Дакша, все еще сердитый за «колымагу» и «багажники». – Законы джунглей забыли?
– А мы – свободный народ и никому не подчиняемся, – ответила обезьяна.
– Никому не подчиняетесь? А к какому же тогда начальству твой напарник побежал? – язвительно поинтересовался Семен.
– Ну-у, своему начальству-то мы подчиняемся. А больше никому, – протянул бандерлог.
– Тогда веди нас к своему начальству, – потребовал омоновец.
– А без досмотра входить на нашу территорию нельзя, – отказался хвостатый предок человека.
– А шнурок этот тебе не оторвать? – поинтересовался Ушинасу, подергав бандерлога за хвост.
Того, похоже, такая перспектива не устраивала, и он, таща демона на буксире, засеменил вперед по довольно чистому пространству в джунглях. Поначалу путешественники решили, что это звериная тропа, но затем Попов заметил, что под травой скрываются камни, и стало ясно, что бандерлог ведет друзей по давно заброшенной мощеной дороге. Минут пять менты шли довольно быстрым шагом, а затем джунгли расступились в стороны и путешественники увидели остатки полуразвалившегося города.
– Это что еще за свалка? – оглядывая развалины, недовольно проговорил омоновец.
– Сам ты – свалка, – осадил его главный ценитель прекрасного Андрюша Попов, восторженными глазами рассматривая развалины башен, остатки дворца, некогда покрытого тонкой резьбой по камню, и выложенные мозаикой стены. – Это же остатки какой-то неизвестной цивилизации…
– Какой это еще неизвестной? – возмутился бандерлог. – Вполне известной. Жили тут такие же безволосые уроды, как… А-а-а! – недосказав фразы, заверещала обезьяна.
И немудрено! Заверещишь тут, когда тебя за хвост дергают.
Это Ушинасу, вступившись за род человеческий – исключительно в угоду хозяевам! – едва не вырвал пятую хватательную конечность из кормовой части обезьяны. Жомов одобрительно похлопал его по плечу, а Рабинович удивленно хмыкнул. Дескать, слишком уж быстро демон стал перенимать замашки своего командира.
– Я хотел сказать, что город построила великая человеческая раса, но еще более великие джунгли поглотили его со всеми обитателями, – поправился бандерлог.
– И давно это было? – поинтересовался криминалист.
– А я не знаю. И никому это не интересно, – ответил четвероногий проводник. – Главное, что теперь мы владеем городом,
и мы тут самые крутые.– Не считая Каа, – съязвил кинолог.
– А-а, что там этот Каа?! Захотим, на куски его раздерем, – махнул лапой бандерлог, и, словно подтверждая его слова, из города раздались истошные вопли.
Менты замерли, а Ушинасу, не успев достаточно быстро среагировать, прошел шагов десять вперед, оторвавшись от основной группы. И остановился демон лишь тогда, когда на полуразвалившиеся стены высыпала толпа обезьян. Сплошным шерстяным ковром они покрыли развалины. А затем словно по команде рванулись вперед. Менты отцепили дубинки, а Ушинасу, отпустив хвост бандерлога, бросился назад. Но не успел он сделать и двух шагов, как сплошной поток бандерлогов накрыл его с головой. Из живой кучи во все стороны тут же полетели клочки шерсти, куски одежды и целые бандерлоги. Последние – чаще всего.
– Мужики, здесь наших бьют! – завопил Жомов, бросаясь подчиненному на помощь.
– Андрюха, Горыныча запускай, – скомандовал кинолог, вместе с Мурзиком устремившись за Иваном.
Попов тут же взобрался на Дакшу, меланхолично взиравшего на кучу-малу, и начал обзывать Ахтармерза всякими гадкими словами. Он так быстро успел довести Горыныча до белого каления, что тот в несколько секунд стал ничуть не меньше слона, на котором сидел, развалил паланкин и съехал с Дакши вниз, больно ушибив лапу. Разревевшись, Горыныч вновь потерял габариты, и эксперту-криминалисту пришлось начинать все сначала, предварительно успокоив плачущую трехглавую боевую машину.
А пока Попов нянчился с Горынычем, остальные даром времени не теряли. Жомов, добравшись до шевелящейся кучи обезьян, похоронившей под собой демона, начал расшвыривать их в стороны, пытаясь добраться до Ушинасу. Мурзик, забыв об отвращении к шерсти во рту, клацал зубами, хватая бандерлогов за что придется, а Рабинович колошматил их дубинкой по чему ни попадя. И даже Лориэль со своей палочкой крутился над головами обезьян, и то одна, то другая хвостатая тварь или начинала истерично хохотать, выпадая из общей потасовки, или, горько всхлипывая, садилась на землю и принималась реветь.
Впрочем, бандерлогам тоже надо отдать должное. Довольно быстро они сообразили, что к демону пришла помощь, и развернулись в сторону новых врагов. Не слишком большие размерами, они, однако, стали подавлять людей численностью, заставив ментов отступить к Дакше.
– Поп, Горыныч, блин! Чего вы там копаетесь? – завопил Рабинович, едва успевая отбивать тянущиеся к нему лапы.
– Да Ахтармерз ушибся. Никак не успокоится, – жалобно рявкнул Попов.
– Я сейчас успокою его дубинкой по всем трем головам! – рявкнул Жомов, полностью взятый в кольцо обезьянами. И неизвестно еще, чем бы все закончилось, не подоспей к путешественникам нежданная помощь.
– Эй, бандерлоги! Кто тут меня разорвать хотел? Вы слышите меня, бандерлоги? – раздался из кустов вкрадчивый голос, и на поляну выполз Каа.
– Мы слышим тебя, Каа, – хором завопили обезьяны, мгновенно замирая на месте.
– Придурки! Уши заткните! – раздался чей-то голос из-за спин бандерлогов. Те мгновенно выполнили приказ.
– Мы не слышим тебя, Каа! – тут же радостно заверещали обитатели брошенного города и рванулись вперед.
Но, поскольку драться без рук было трудно, ладони от ушей обезьянам пришлось убрать. И тут в дело вступил Попов. Отчаявшись быстро добиться от ушибленного Ахтармерза требуемых результатов, Андрей выпрямился во весь рост и во весь же голос запел: «Широка страна…» Бандерлогов, окруживших Жомова, тут же разметало во все стороны.