Хроники Ехо
Шрифт:
Ну, пару минут спустя я все-таки оторвала голову от подушки. Прекрасный юноша тут же исчез, зато появился сэр Джуффин. Неравноценная замена, при всем моем уважении к шефу!
– Ну и как тебе? – нетерпеливо спросил он.
– Да, ничего себе, – согласилась я. – Красивый парень. И совсем как живой… А вы-то его видели?
– В том и фокус, что нет! Для того, кто кладет голову на подушку, красавчик совершенно настоящий, плотный, теплый, даже пахнет человеком. Уверен, если с ним заговорить, он и отвечать что-нибудь станет. И просьбы выполнять, разумеется. Не «пойди-принеси-вымой посуду», а более интимного характера просьбы… А для всех остальных его просто нет. Застукать вас вдвоем совершенно невозможно – разве что голову на подушку рядом с твоей положить… Кстати,
Я об одном жалела: что в этот момент в его кабинет не вломился какой-нибудь Королевский посланец, ну или хоть важный чин из Ордена Семилистника. Но эта моя мечта, увы, так и осталось мечтой. Всегда так: самое интересное не сбывается.
Зато мой кудрявый юноша снова появился в кабинете и принялся ласково гладить меня по голове, не обращая решительно никакого внимания на Джуффина. Минутой позже, когда мы прекратили эксперимент, шеф утверждал, что юноша подошел вовсе не ко мне, а к нему и занялся обработкой его бритого черепа.
– Ну как это «не ко мне»? – возмутилась я. – Очень даже ко мне! Гладил по головке, старался…
– Ясно. Подушка одна, а видений двое. Каждому участнику игры по юноше – очень великодушно! – ухмыльнулся сэр Джуффин. – Да, отличная вещь нам досталась. Давно такого не видел.
– Вы ее небось еще и домой уволочете, – ехидно предположила я.
– Нет, что ты. Тебе отдам.
– Шуточки у вас…
– А с чего ты взяла, что это «шуточки»? Это – задание. Нормальное, обычное задание. Возьмешь подушку домой, полежишь на ней хотя бы часок… Что ты так на меня смотришь, леди? Я не предлагаю тебе ничего из ряда вон выходящего. Парень, хвала Магистрам, не противный и…
Я тихо зарычала, поскольку слов у меня просто не нашлось.
– Я же не заставляю тебя заниматься с ним любовью, – примирительно сказал Джуффин. – Не сомневаюсь, что он это умеет, для того его и создавали, поэтому на эксперименте не настаиваю. Мне гораздо интересней, чтобы ты попробовала его разговорить. Возьмешь в постель самопишущую табличку, будешь записывать ответы – если конечно он скажет тебе хоть что-то. А кому еще я могу дать такое задание? Сэру Мелифаро?
– У сэра Шурфа, между прочим, эльфы в роду были, – огрызнулась я. – А даже если бы не было, при такой самодисциплине ему должно быть наплевать, мальчик там или девочка, приказ есть приказ… И эксперт из него получше, чем из меня.
Да, пожалуй, – неожиданно согласился шеф. – Завтра дам ему подушку ему, почему нет? Но сегодня твоя очередь. По крайней мере, будешь знать, что рассказывать своему лысому приятелю. И потом есть один очень важный момент, который необходимо прояснить: как ты себя будешь чувствовать наутро? Сэр Шурф тут мне не поможет: он слишком хорошо защищен, как, впрочем и я сам. Ясно тебе теперь, что это не моя прихоть?
– Скажем так: не только прихоть, – проворчала я. – Ладно, поболтаю с этим красавчиком. Но только поболтаю! Еще не хватало с чужими идеалами любовь крутить. Тут со своим разобраться бы…
– Договорились, – просиял шеф. – Бери подушку и можешь отправляться домой. На сегодня все. А завтра приходи пораньше. Мне хотелось бы поговорить с тобой до того, как сюда заявится этот смешной туланский сыщик.
– Кстати, не понимаю, какой ему прок от нашего расследования? – вздохнула я, Он же убийцу в суд привести должен, правильно? А тут никакого убийцы, просто несчастный случай при использовании волшебного талисмана. И что он будет делать?
– Ну, как я понимаю, если мы дадим ему справку, что старуха умерла из-за купленной в Ехо подушки, изготовитель которой примерно наказан, суд будет удовлетворен, – пожал плечами Джуффин. – Не совсем же они там идиоты.
– Вот это как раз вряд ли, – возразила я и быстренько шмыгнула к двери – пока за мной оставалось хоть жалкое подобие последнего слова.
Подушка полетела мне вслед. Пришлось ловить.
На всякий случай я заперла волшебную подушку в спальне. На ключ заперла, да-да. И еще проверила, закрыты ли окна. И пару дополнительных заклинаний не поленилась прочитать, чтобы уж точно никто не
залез. А то сейфа у меня нет, а вещица опасная. Сопрет кто-нибудь, а потом от страха свихнется. Или, напротив, полюбит этого юношу больше жизни и помрет, как та туланская старуха, несколько дюжин дней спустя. Так что лучше бы в сейфе это сокровище держать, но сейфа у меня нет.Через час мне прислал зов сэр Шурф и потребовал, чтобы я немедленно бросала все дела и возвращалась в Дом у Моста, заниматься с ним этой грешной дыхательной гимнастикой. Я бранилась, как портовый нищий, не отстанет ведь! Дыхательная гимнастика мне, впрочем, понравилась. Действительно успокаивает. Под конец я даже перестала злиться на Шурфа, что он так долго тянул с началом занятий. Мог бы давным-давно мне все это показать, и было бы хорошо – окружающим в первую очередь.
Потом мы отправились навещать своих собак. Мы с Шурфом, были первыми в истории собаководства балбесами, чьи псы решили поселиться отдельно от хозяев.
Вышло так. После того как сэр Макс угодил в Тихий город, его пес Друппи страшно тосковал. Единственным, кому удавалось его утешить, был старый друг по имени Дримарондо, говорящая собака из графства Хотта. Дримарондо в ту пору жил в саду у Лонли-Локли и считался собакой сэра Шурфа; впрочем, оба они прекрасно понимали условность этого определения. Сперва псы проводили вместе дни напролет, потом Друппи изъявил желание переночевать у приятеля – раз, другой, третий; наконец Дримарондо вполне справедливо заметил, что глупо все время кататься туда– сюда: ясно же, что вдвоем им живется лучше, чем поодиночке.
Дюжину дней спустя сэр Шурф привез мне обоих псов и заявил, что теперь, дескать, моя очередь их терпеть, а ему пора отдохнуть. На следующий же день я поняла почему: эти двое носились по дому, катались по лестницам, непрерывно тявкали и визжали, как щенки. Притом, что габариты у обоих, мягко говоря, не щенячьи: Дримарондо, если встанет на задние лапы, почти одного роста со мной, а Друппи раза в полтора крупнее. Терпеть в доме этих жизнерадостных красавцев, сокрушающих на своем пути решительно все, у меня не было никаких сил. После нескольких бурных сцен (Друппи прятался от орущей меня на чердаке, и огребать приходилось дипломату Дримарондо) собаки предложили вполне разумный вариант: почему бы им не пожить отдельно? То есть вдвоем, но без меня. И без сэра Лонли-Локли, если возможно. Потому что – так объяснили эти пройдохи – нет никаких сил терпеть наши человеческие выходки.
Мы с Шурфом решили, что так всем будет лучше, и арендовали ветхий домик с роскошным садом на окраине Левобережья. Собаки были совершенно счастливы; в этом состоянии они пребывали по сей день. Даже наши регулярные визиты совершенно не портили им настроение: мы все же еду привозили.
Ну и славно. Должен ведь хоть кто-то быть счастлив? И пускай это будут Друппи с Дримарондо если уж у нас двуногих дураков, вечно что-нибудь не так.
Насладившись созерцанием наших мохнатых чудовищ, сэр Шурф отбыл домой, а я послала зов Нумминориху и поехала в гости к ним с Хенной. Я так часто делала очень уж у них хорошо. Шумно, суматошно, весело и никакой тебе «серой тоски». Все друг друга искренне любят и, как следствие, не слишком церемонятся. На стол никто специально не накрывает, зато каждый может идти в кухню и брать там столько еды, сколько требуется. Устал от общества – ступай в сад, где в самых укромных уголках расставлены уютные ветхие кресла, или поднимайся на чердак, где висит старый гамак, а в маленькое круглое окошко видно только кусочек неба и больше ничего. Но маленький злодей Фило находит меня, куда бы я ни спряталась, и тащит во двор, соревноваться с ним в стрельбе из игрушечной рогатки Бабум (он почти всегда побеждает, увы). А его младшая сестренка Нита считает меня своей игрушкой и все время пытается причесать, переодеть или, на худой конец, просто уложить спать – а что еще прикажете делать с такой большой, непослушной и неудобной в обращении куклой? Обычно я уезжаю из этого дома в разодранном лоохи, с растрепанной головой и легким сердцем. Жаль только, настроение – штука переменная, надолго его не хватает.