Хроники Ехо
Шрифт:
Потом я водил Лаюки по хижине. Заставил ее ощупать шаткий стол, колченогий табурет, ветхий тряпичный коврик у входа, облезлые оконные ставни. Лаюки занозила ладонь; острая щепка оказалась куда более убедительной, чем все предыдущие ощущения, вместе взятые. Лаюки была потрясена.
– Последнюю занозу, – объяснила она, – я вынимала из пальца в детстве, в день принятия Кодекса Хрембера. Мы тогда жили на границе с графством Хотта и как раз собирались возвращаться в Ехо, благо замок Рулх снова стал самым безопасным местом в мире… Заноза – это же просто невозможно! Невероятно…
– Что именно невероятно? – переспросил я.
Лаюки сперва удивилась моей непонятливости, но потом вспомнила, что я чужеземец, и объяснила:
– Сэр
Я изумленно покачал головой: вот оно как, оказывается! А я-то еще удивлялся, что, перебравшись в Ехо, почти перестал набивать синяки и шишки. Прежде-то, дома, чуть ли не каждый день умудрялся стукнуться – не об столешницу, так об угол подоконника, а ведь есть такие прекрасные вещи, как форточка, умывальник и, конечно же, дверные ручки. Но в Ехо со мной действительно не происходило ничего подобного. Я думал все потому, что помещения здесь просторные, а это, оказывается, специальное заклинание действует, четвертая ступень Черной магии, не хрен собачий.
Благотворное воздействие занозы на леди Лаюки невозможно переоценить. Она сразу же собралась, взяла себя в руки, прекратила шмыгать носом и изъявила готовность меня выслушать.
– Я не могу доверять своему разуму, – сказала она, – но уж тело мне врать не станет, не для того я его сто с лишним лет тренировала. Заноза есть заноза: мы не во дворце, и я, кажется, начинаю припоминать как мы пришли в эту хижину. Думаю, нас действительно околдовали… Рассказывай, сэр Макс. Как вышло, что ты в порядке.
– Я не стал пить ведьмин компот, – объяснил я. А потом постарался как можно более кратко, пока влюбленные не вернулись из сада, описать Лаюки, как выглядела со стороны их трапеза, и пересказать ей краткое содержание приватной беседы с Магистром Моти.
– Он, в отличие от тебя, не испытывает никаких сомнений. Совершенно уверен, что мне мерещится всякая ерунда. Спрашивал, не сожрал ли я что-нибудь в лесу… Потом сказал, что непременно поищет мне хорошего знахаря, завтра с утра. Просил взять безумие под контроль, не портить Королю «первый день под родным кровом». Я пообещал взять себя в руки, и он тут же совершенно успокоился.
– Скорее всего, дело действительно в этом пойле, – призналась Лаюки. – Я сделала всего пару глотков, ты не пил вовсе, а ребята по два стакана осушили. Хотела бы я знать, зачем ей это нужно? Я имею в виду нашу хозяйку. Добро бы кого-то одного попыталась приворожить, дело житейское, все так время от времени делают. Но зачем ей привораживать всех четверых сразу? Да еще таким странным образом? Чтобы мы сочли ее лачугу родным домом – что за бред? Какая ей от этого польза? Выкуп, что ли, получить за нас собирается? Ну так она, кажется, и не подозревает, кто мы такие…
– Ну, положим, за простых придворных тоже, наверное, что-то можно получить, – я пожал плечами. – А может быть, ей вовсе и не выкуп нужен. Помнишь, она жаловалась, как тут одиноко и скучно? Вот и решила попробовать: а вдруг мы останемся у нее жить, навсегда? Тесно, конечно, зато веселее…
– Да уж, куда как весело, -сурово сказала Лаюки. – Особенно мне. До сих пор ведь мерещится, будто мы с тобой
сидим в коридоре дворца, у входа в Королевскую спальню, и только изредка я вижу земляной пол, лачугу и этот матрас дурацкий… И ладно бы мы просто видели дворец вместо хижины, так нет же, она даже в нашу память как-то залезла и все там перелопатила. Гуриг вон весь вечер вспоминал, как резвился здесь в детстве, и Моти тоже вспоминал, да и я кое-что вспомнила. До сих пор отчетливо помню, как мы с Королем вон за той цветастой портьерой от взрослых прятались, и сердце сжимается от умиления, а ведь портьеры этой даже нет в природе – Так, наваждение… Что делать-то будем? По-хорошему, надо бы эту красотку арестовать, но не таскать же ее за собой по всему Муримаху? Ума не приложу…– Что с нею делать, меня как раз не очень беспокоит, – вздохнул я. – А вот что мы будем делать с Гуригом и Моти? Объясняться я уже пробовал, не помогло. Может быть, конечно, они к утру сами очухаются, как думаешь? И ты заодно придешь в себя окончательно.
– Не знаю, – с сомнением протянула Лаюки. – Я бы на ее месте ради одного вечера не стала хлопотать. Боюсь, к утру вряд ли что-то изменится. Хорошо, если я ошибаюсь, но…
– Для начала надо просто с ней поговорить, – решил я. – Надо дождаться, пока они с Моти вернутся – поцелуи под кустом дело хорошее, но вряд ли они в лесу останутся спать. Здесь какая-никакая, а все же крыша над головой… Пусть себе Моти дрыхнет, толку от него сейчас никакого, скорее наоборот, а вот барышне придется еще раз прогуляться на свежий воздух. Объясним бедняге, во что она вляпалась. Пообещаем, что, если быстро и качественно исправит то, что натворила, в Холоми ее, так и быть, не поволокут. Как по мне – пусть себе гуляет на воле. Не жалко.
Лаюки нахмурилась.
– Ладно, там видно будет, – неохотно согласилась она. – Лишь бы не оказалось, что у нее вовсе нет противоядия. А то навидалась я этих лесных колдунов: порой такого наворожат, что сами потом не знают, куда деваться…
– Ну, – я пожал плечами, – тогда просто придется вернуться в Ехо, там-то уж вас точно приведут в порядок. А потом начнем сначала…
Лаюки аж побледнела от негодования.
– Да ты что?! Сам не понимаешь, что говоришь! Даже представить боюсь, что станет с Соединенном Королевством, если мы возьмем да вернемся с полпути. Гуриг мне объяснял, тут такой принцип: пока жив, лучше идти вперед, и будь что будет… Ничего, если чары снять не удастся, я с ним поговорю, напомню, зачем мы на Муримахе. Если ему кажется, что тут его дом, – ладно, пусть так и будет. Пообещаю, что, сделав дело, можно будет вернуться обратно, придумаю что-нибудь… Но возвращаться в Ехо нам никак нельзя!
Я невольно поежился от такой перспективы. Путешествовать по лесам Муримаха с неведомой и невнятной целью – это еще куда ни шло. Но проделывать это в компании двух с половиной безумцев, один из которых, ко всему, еще и коронован, мне совсем не хотелось.
Впрочем, я отлично понимал, что меня никто не спрашивает.
– Ты устал наверное? – вдруг спросила леди Лаюки.– Мы-то все хоть после купания вздремнули, а ты убежал куда-то. Можешь пока отдохнуть, если заснешь, я тебя разбужу, когда время придет. К тому же хозяйка на тебя весь вечер косилась как на самого подозрительного типа в нашей компании – теперь я понимаю почему. Ей будет спокойнее, если она увидит, что ты дрыхнешь.
Идея Лаюки показалась мне дикой и соблазнительной одновременно. «Как? Спать в такой ситуации?! Немыслимо!» – вопил мой растревоженный разум. «О-о-о! Спать! Ну да, а что еще, собственно, делать, как не спать?» – обрадовалось тело.
Нечего и говорить, что в этом споре у разума не было никаких шансов. Я закрыл глаза, клятвенно пообещал самому себе: «Это только на минуточку, чтобы расслабиться, спать не буду ни в коем случае!» – и сам не заметил, как задремал, прямо на земляном полу, даже спальный мешок из рюкзака достать не потрудился.