Хранители света
Шрифт:
— Чарльз... ты знаешь меня несколько лет. Знаешь весьма и весьма близко... думаю, по-своему ты уже оценил меня. Как ты думаешь, мои слова стоят чего-нибудь?
Мэтт засмеялся. Мрачным, пустым смехом.
— О да, мы работали вместе, — все еще, то ли смеясь, то ли уже всхлипывая, прошептал Маттиас. Потом его голос набрал силу: — И все это время ты возглавлял шпионов его светлости! В том числе и особых!
Я пожевал губами, обдумывая ответ... нет, встречный вопрос:
— Существование разведки у лорда Хасссана секретом не является. Тот факт, что я ее глава — не на виду... но также известен всем желающим. Существование же особых агентов скрывается всеми доступными методами!
— О, не считай меня идиотом! Не так уж сложно было вычислить! Все эти пропущенные собрания, внезапные отлучки, мокрый мех... ты ведь моешься и проветриваешь шкурку, посетив тюрьму, а? Но вот твои любимые платки ты сменить забываешь, и от них о-очень характерно попахивает! Воняет, я бы даже сказал! Этого достаточно, чтобы кое-кто призадумался и... за-ин-те-ре-со-вал-ся! Ты никогда не замечал следующей за тобой маленькой такой серо-коричневой крысы? Которая так хорошо тебя подслушивает! Нет? А надо бы! Особенно во время твоих личных встреч с лордом Хассаном, тех самых, о которых не знает даже лорд казначей!
Голос Маттиаса уже просто сочился ядом и презрительностью. Что за бред? — думал я, изумленно глядя на... смею надеяться, все же друга. — Что за бред он несет?
— Ты никогда не доверял мне! — уже совсем прошипел Мэтт. — Ты так любишь рассказывать вслух, вслух ты расскажешь все, что угодно, вот только будет кое-что, ты все же оставишь при себе! Очень серьезное кое-что! Показывающее, что на самом деле ты не доверяешь никому! И теперь ты пришел сюда, чтобы я рассказал тебе все! За дурака меня принимаешь?
Я посмотрел вниз, на сжавшуюся в комок, спрятавшуюся в тени фигуру крыса, на его точащие в неверном свете лапы, нервно вычерчивающие в грязи какие-то символы. Собственно, два символа, попеременно, все более и более дерганными движениями, опять и опять... Что это значит? Что, кобылья щель, тут происходит?!
— Извини Маттиас, — наконец собравшись с мыслями, сказал я. — Но есть вещи, которые я не скажу никому. Совсем. И я не понимаю, как ты можешь требовать их от меня!
— О да, ваше высочество! — голос Маттиаса оставался все таким же язвительным, но в нем уже проскакивали нотки... отчаяния?! — Безусловно! Где уже мне требовать что-то от существа столь высокого положения!
Чарльз наклонился вперед, его силуэт проявился на границе полутьмы, мерцающий в такт колебания пламени факела, то появляющийся, то вновь пропадающий в тенях.
— Ведь вам, небожителям все равно, будет ли жизнь халдея, жизнь его друзей и близких подвергнута опасности. Да если и будет, что с того? Парой-тройкой слуг больше, парой-тройкой меньше... Да вот только самому халдею не все равно! Да-да, ваше высочество! Мне не все равно, ибо я точно знаю — если определенные слова выйдут за пределы этих стен — мне не жить! Меня выследят, поймают... и счастье мне, если смерть будет мгновенной! Потому, что в противном случае мне зададут вопросы, а уж получить ответы... вам ли не знать, ваше высочество? И что будет с носителями имен, которые я рано или поздно назову, думаю, уточнять не требуется!
Мне понадобилась пауза для размышлений и я опять начал протирать лапами и без того уже чистые уши. Вся беседа шла не просто куда-то не туда, я напрочь не понимал, что пытался сказать мне Мэтт весь разговор. Мой друг всегда имел ярко выраженную актерскую жилку. И сейчас, со всей силой своего таланта он пытался передать мне... что? И... зачем?! Почему просто не сказать впрямую?!
Кобылья щель! Я пребольно дернул себя за ухо и сердито зашипел. Как же все это не вовремя!! Как же все
это... Ох, ну почему мне не сиделось в простых огненных мастерах?! Вот ведь было беззаботное время! Сидел бы сейчас в Волноломе, под Шпилем, попивал бы с друзьями из деревянных кружек густое и сладкое вино, и в уши бы не дуло! Нет, захотел есть с золота, пить из стекла! А ведь, что к первому, что ко второму прилагаются еще и заботы! Ох, знать бы заранее...Ну вот как, как объяснить этому строптивому крысу, что есть вещи, которые я обязан исполнить. Обязанности, входящие и в статут кронпринца, и в должностные полномочия мастера разведки Цитадели... исполнить любой ценой. Совсем любой. Я обязан их исполнить, пожертвовав при нужде всем. Подчиненными, друзьями, собственной жизнью... даже ценой души. И я их исполню!
Но как объяснить это Чарльзу? Крысу, который, по моим наблюдениям, впереди всего ставит дружбу?
Я в последний раз облизнул губы, потеребил длинное ухо и заговорил:
— Мэтт, я и понятия не имел, что это так. Честное слово, не знал. И... даю тебе слово, все сказанное тобой умрет в этой комнате. Я никому ничего не скажу!
— И даже герцогу?
Я скрипнул зубами. Маттиас подталкивал меня к очень непростому выбору. Выбор, который может статься заставит меня обмануть его. Но...
— Маттиас, вокруг нас — безумное место. Но ты мой друг.
— И ты так легко предашь друга? — глядя мне в глаза, очень тихо спросил крыс.
Это уже было чересчур!
— Мэтт! Ты не дал мне даже шанса! Я предал тебя? Ты видел, чтобы я кого-нибудь предал? Я принимал тяжелые решения, да. Я совершал ошибки и в результате гибли люди. Я сам отправлял людей на смерть. И даже друзей. Но предавать? Нет, и не было!
В моем голосе тогда, впервые за последние годы проступила нотка ярости. Нет, даже не ярости, а того особого напряжения... стальная непоколебимость, ледяная уверенность в себе, что когда-то бросала в бой десятки кораблей и тысячи моряков. Сейчас проистекавшая из дальнего-дальнего и хорошо спрятанного в тенях уголка моей души. Я никогда и не думал, что она вернется, но... я очень не желаю слышать ложных обвинений в адрес моей чести. На ней хватает настоящих пятен. Куда как темнее и страшнее... чужие мне не нужны!
Маттиас какое-то время сидел в тени, глядя на меня и постукивая когтями одной руки по полу, другой же рукой он продолжал выводить в грязи все те же два странных символа. Первый, похожий на особо замысловатую букву S, и другой, напоминавший не менее замысловатый X. Но как-то уже... машинально, что ли. Было видно, что он уже отчаялся передать мне то, что желал и сейчас больше думает об ответе на вопрос.
Я ждал молча, лишь еще и еще раз откладывая в память сложное и какое-то странное начертание творимых Маттиасом символов. Наконец крыс заговорил:
— Я скажу тебе почти все. В конце концов, этого «всего» не так уж и много, каких-то несколько слов. Но кое о чем я умолчу. И ты не будешь спрашивать меня о том, что я умолчал.
— Звучит справедливо, — кивнул я.
— Далее, напомню данное тобой обещание — ни одно из моих слов не покинет этих стен. Положусь на твою честь. Кроме того, я хочу чтобы ты поклялся никогда не посылать меня на спланированное и обдуманное убийство. Я могу понять, если что-то произойдет, если задание пойдет наперекосяк, или кто-то из врагов наткнется на нашу тройку... значит, такова судьба. Но я требую, чтобы ты не отправлял меня убивать преднамеренно. Кроме того, может статься, я более не смогу добывать денег для моего детища — Попечительского Совета Грызунов. Может быть, я при этом даже буду живым, но стеснен некоторыми обстоятельствами. В этом случае, именно ты заменишь меня. Кроме того, я желаю, чтобы испорченное гвардейцами платье леди Кимберли было починено за счет личного кармана герцога, а ты позаботился о ней в случае моей смерти или... ну скажем так, отсутствия. И последнее, ты не будешь задавать вопросов об этих условиях. Согласен?