Хранитель
Шрифт:
— Ты уходишь, Уна. — Непререкаемым тоном, породившим в ней ураган противостояния.
— Не смей решать за меня…
— Потому что ты взрослая, самостоятельная и состоявшаяся? — Сквозь зубы, холодно и отстраненно.
— Потому что я имею право выбирать. И я выбираю тебя.
— Это значит смерть.
— Да.
Это ни к чему не приведет. Лаер утомленно покачал головой, прижавшись разгоряченным лбом к холодному стеклу. Жизнь — одна из граней смерти. Он почти сорвался с этой тонкой, как лезвие меча грани, но не собирается утягивать за собой еще и ее.
— Не против, если я нарушу ваш маленький семейный покой? — дико усталый, просто до неузнаваемости голос Рийского. — О, еда. А выпить есть?
Лаер
— Кстати, Уна дело говорит. Я тоже не собираюсь уходить.
— И сколько ты стоял за дверью?
— Достаточно чтобы начать завидовать.
— Слушай, там будет совершенно иная магия. Она чистейшая, первородная. Ее дуновения хватило, чтобы извратить мои способности до совершенно иного уровня. Но это было тщательно измеренное дуновение. Дозу подбирали полгода, еще три месяца ушло на мою подготовку. Ноктур и Содеус раскрыли источник на полногтя, и струйка магии была тоньше волоса ни длиннее твоего меча, но меня корежило и ломало так, как будто в кипяток сунули, предварительно сломав все кости в теле. Исток был едва открыт, его держали самые сильные маги современности, а я едва не подыхал от мощности всего лишь дуновения этой магии. Сейчас и я и Лаис защищены охранной вязью. Я в свое время изменил ритуал, он тоже. Наша магия отличается от привычной, мы замкнули ее на душу. И рассеять и извратить ее нельзя. А вот ты, с целой душой, с древней родовой магией лакомый кусочек для Истока. И я не могу сказать, что с тобой произойдет, когда я открою Исток.
— И как ты его собираешься удержать?
— Кто сказал, что я собираюсь его удерживать? Исток разобьет Невана, часть души Лаиса войдет в ореол, потому что опечатана охранной вязью, в точности такой же, как на ореоле.
— Если все так просто, зачем ты из города меня гонишь? — спокойный, невыразительный голос Уны.
— Потому что он не хочет, чтобы ты погибла вместе с остальными, — ответил Ирте, наливая в бокал Лаера вина.
— Сколько?
— Погибнет? — Ирте задумчиво прищурился. — Сложно подсчитать. Те кто не погибнет, останется с жуткими уродствами.
— Зачем?.. — Уна почти со страхом смотрела в неестественно прямую спину Хранителя, все так же неотрывно глядящего в окно.
— Потому что мой брат балансирует на грани жизни и смерти. — Лаер произнес это тем особым тоном, после которого у собеседника, как правило, пропадало желание не то что продолжать разговор, но и просто посмотреть на Хранителя.
Однако Ирте устал играть в чуткость и сочувствие, разозленный добровольной сдачей всех позиций Лаером.
— Давай, мы лучше спросим у этого старого и умудренного жизнью мудреца, прожившего аж целых двадцать четыре года, — с насмешкой, в которой прорезалась сталь начал Рийский, — что станет с его душой, после того как Исток разобьет меч сочетающий душу Лаиса и нашего многоуважаемого, невероятно умного господина Хранителя. А? Ведь насколько я понял, Лаис был поумнее тебя и нанес на свою часть души охранную вязь. Ее не разобьет Исток, если опираться на твою теорию. Ну а на твоей части? А, Лаер? Что станет с твоей душой, без оттиска спасительной охранной вязи?
Лаер молчал.
— А я тебе отвечу, Уна. Его магию, что содержит его душу, Исток изменит настолько, что Лаер никогда не сможет своей магией управлять. Он станет человеком, Уна. Обычным, самым простым человеком.
— Ну и что? — подозревая подвох, с сомнением посмотрела она на мрачного Рийского, не принимая во внимание исказившееся выражение лица Лаера при сочетании "обычный человек".
— А то, что без своей магии, а соответственно без души, он развалится на части. Причем в буквальном смысле. Помнишь, в Орне в него нож метнули? Скажи, нормальный человек выживет после такой раны? А у Лаера на моей памяти сотня другая подобных смертельных
травм наскребется…— Ну что ты там выдумываешь? — рявкнул похолодевший Лаер, рывком оборачиваясь к столу.
Уна с невероятной надеждой воззрилась на Хранителя, подавлявшего в себе страх и тщательно побуждающего гнев.
— Скажешь, я не прав? Скажешь, что не это ты имел в виду произнеся: "подохнуть падалью"? А падаль для тебя кто? Правильно, простые люди и храмовики. Касательно вторых версии выходили смехотворными, а вот с первыми у меня почти сразу выстроилась достаточно четкая картинка. Четкая-то она четкая, но какая-то безрадостная. Даже не издевательская, что обычно в твоем стиле.
— Рийский, ты мне действуешь на нервы.
— Да? А я надеялся, что на мозги. Стимулирующее.
— Да что тебе от меня надо? — Лаер подошел, и облакотившись о стол заглянул в черные глаза Рийского.
— Почему ты всегда все рушишь, добиваясь своей цели? — Ирте подался вперед.
— По-иному не выходит.
— По-иному ты не пробовал.
— К чему этот пустой разговор?
— Ты знаешь, что я хочу предложить.
— Мы это обсуждали. — Обрубил Лаер, садясь на подлокотник кресла Уны, и приобнимая ее за плечи.
— Спроси ее.
— Что? — Лаер с трудом оторвал взгляд от шелкового водопада волос девушки.
— Спроси, согласна ли она обменять свою жизнь на твою. Знаешь, что она ответит? Что ты ответишь? — пытливый черный взгляд в сторону Уны не отпускающей обеспокоенным взглядом Лаера.
— Ответит то же что и я на ее месте. — Холодно оборвал готовую разразиться речью Уну. — Но я ответил первым.
— Первым, вторым, пятьдесят пятым… На кону твоя жизнь, безумец! — Голос Ирте набирал холодной твердости, готовой перейти в звериный рык.
— На кону жизнь моего брата. — Лаер поднял ледяной взгляд на Рийского.
— Лаиса ты не видел, и знать не хотел восемь лет. И тут неожиданно пробудились глубокие родственные чувства!
Ирте едва увернулся от магического хлыста разбившего кресло в мелкую деревянную щепу с обгорающими лоскутками обивки.
— Не смей. Даже произносить его имя не смей. — Змеиное шипение пробивалось сквозь плотно сомкнутые зубы.
— Ладно, не бушуй, истеричка. Перегнул палку, признаю. — Ирте просительно поднял руки.
У Лаера появилось какое-то неприятное засасывающее чувство под ложечкой. Он уткнулся в волосы Уны и буркнул:
— Пакуй штанишки, Рийский. Отправляетесь через полтора часа.
— Я никуда не еду! — тут же подскочила Уна, больно ударив Хранителя в нос.
— Да-да. Я учел. Ты остаешься со мной. — Усаживая Уну на место, и украдкой проверяя нос, правдиво солгал Хранитель, взглядом все сообщив Ирте.
Через час Лаер проверял начертанный Салфитский круг.
Виделла располагалась прямо под серповидно-расположенной горной грядой, отгораживающей ее надежным каменным пологом от сильных ветров и ураганов с севера, запада и юга. С запада Виделла свободно выходила к спокойному морю. Абсолютно недоступная для завоеваний — слишком узкий проход среди гор, слишком большая выгода атаки с суши. Это был самый надежный город на земле.
Виделла не принадлежала ни одному из государств, она принадлежала магии. Полностью. Содержала самый элитный магический скит, сочетая в своем образе лучшие элементы культур, архитектуры, искусства из древнего наследия Иксилоны, Везильвии и Мии. Это невероятное совмещение выверенной красоты навсегда покоряло того, кто впервые вступил на землю Видэллы, которая сумела похитить и сердце Лаера. Но годами вращавшись с изнаночной стороны этого лоска и шика, скрывающего смердящие оковы интриг, политических игр на мировой арене, живя среди кукловодов, держащих за узду послушных марионеток, приближенных к престолам, Лаер давно охладел к совершенной Видэлле, чье безобразное лико было скрыто под яркой, расшитой вуалью.