Хранитель
Шрифт:
Уна, похихикивая склонилась и снова очень ласково подула ему на нос.
— Но ведь ты больше не злишься. — С железной уверенностью констатировала она, пробежавшись пальцем по его высокой скуле.
И Лаер, крайне удивленный неожиданной правдой, настороженно посмотрел на примирительно улыбающуюся девушку. Злиться, когда тебе так ласково дуют на лицо, казалось неуместным и неправильным. Более того, неожиданно нежные действия Уны совершенно обезоружили и обескуражили его. Ну как может это странное и весьма предсказуемое создание столь сильно удивлять и впечатлять Лаера? Что-то внутри перестроилось вводя Хранителя в странное состояние схожее со смущением:
И Лаер снова удивился: он вовсе не разозлился, а вроде бы даже как-то стушевался, и с некоторой укоризной посмотрел на утиравшую слезы от смеха девушку.
Тут вошел Ирте, немало озадачившийся увиденным, зато вернувший Лаеру уверенность и радость от накативший и такой знакомой волны злобы. Хранитель вытолкал за дверь похихикивающую девушку и удивленного Рийского, опечатав проход самым жестоким проклятием, которое только мог вспомнить на тот момент, и рухнул на перину, мысленно стараясь не думать о том, что же сейчас произошло, неожиданно для себя незаметно погрузился в тягучие непроглядные воды сна.
Отоспавшись день, на рассвете он с наслаждением и слабостью выковылял из своего заточения, крепко зажав ларец под мышкой. И воспламенил баню.
Мир плыл перед глазами, поскольку магического резерва существовавшего неотъемлемо от цельного ореола теперь не было, и Лаеру пришлось подчинять внешнюю магию. Он решит эту проблему как-нибудь попозже.
Сейчас он смотрел, как красиво полыхает темно-зеленым пламенем надоевшее строение, и наслаждался утренним холодом, пробирающимся сквозь одежду, и успокаивающим воспаленную кожу на спине. Ловя языком крупные хлопья снега, он размашистым не твердым шагом направился к избе. Поставил на крыльцо ларец, скинул сапоги, плащ, рубашку и рванул прочь от дома.
Ему было жарко и не хватало воздуха, хотелось смеяться и воспламенять все подряд, растопить снег, успевший выпасть по колено за время его заточения, но он с разбегу плюхнулся спиной в небольшой сугроб. Сдержал вскрик боли, а потом стон наслаждения. Громко, ликующе засмеялся, ребячливо ворочаясь в сугробе. Он теперь иной. Не имеет равных. А его магия не имеет аналогов.
— Что с вами? — озадаченно спросил голос откуда-то сбоку.
Лаер смахнув с лица капли растаявшего снега, приподнялся на локтях и повернулся в ту сторону.
Из-за высоких кустов бузины обеспокоенно выглядывала девушка. Статная, с длинной черной косой, большими голубыми глазами, с пухлыми щечками раскрасневшимися от мороза, которого не замечал Хранитель, и кутающаяся в нарядную шаль и красивый полушубок.
Лаер задумчиво прищурился. Не признала в нем Хранителя. Оно и к лучшему. Он сосредоточился, поймав за ее спиной сгусток внешней магии.
Это оказывается гораздо проще, чем было до того, как он загнал магию в себя! Он даже сам изумился как быстро внешняя магия поддалась, покорно принимая его. Но еще быстрее изумилась девушка. Испугалась.
Лаер усмехнувшись, глядел в огромные, налитые слезами от страха голубые глаза. Подцепил пальцами подбородок, рывком приблизив ее лицо к своему, и впился в
пухленькие губы.Девчонка отчаянно заскребла руками в рукавицах по его спине, Лаер сжал ее сильнее. И понял, что у него женщины не было слишком давно. Но не здесь же, право слово… Да еще с этой пигалицей.
Откуда-то сзади раздался вдох изумления, стук падения ведра и плеск воды. Лаер усмехнулся в губы девчонке, и отшвырнул ее прочь.
И решил рискнуть. Но не совсем тем, что можно подумать в данном случае. Он просто старательно представил крыльцо временного прибежища, где сейчас мирно спали Смотритель, Ирте и Уна. Представил, как вся внешняя магия в радиусе трех скачков стекается в одну точку, и медленно перерождается в магию Лаера.
Это просто потрясающе! Если во время телепортации, после утомительного вычерчивания круга Сеттарола, долгого нудного проговаривания формул, создаются впечатления, что тебя медленно разрывают по частям, а потом абы как собирают обратно (кстати, если принимающая сторона не правильно начертила круг Сеттарола, то собирание частей тела происходило именно абы как: на месте головы нога, на месте руки только фаланги пальцев и т. д), то во время того, что творил Лаер, ощущения были диаметрально противоположными.
Хранитель подхватил свои вещи с крыльца и нырнул в дом. По углам на перинах дрыхли Смотритель и Ирте. Уны не было. Лаер подозрительно огляделся. Со времен его последнего визита внутреннее убранство избы претерпело значительные изменения.
С разделением на своеобразные зоны, это место стало больше походить на жилой дом. Вот отгороженная парой широких шкафов и столом печь — некое подобие кухни. Добротный дубовый стол и шикарное кресло на дорогом везильвийском ковре смотрелись в этой хибаре дико и неуместно. Но Ирте, по возможности всегда окружавшего себя комфортом, во вкусе все-таки не откажешь. Широкая, аккуратно застеленная кровать у окна, явная колыбель Таланта.
Ну а где она сама?
Лаер бесцеремонно пнул перину Ирте, подходя к печи в поисках емкости с водой.
— Где девчонка?
— Какая? — недовольно пробурчал Ирте, поворачиваясь на другой бок.
— С каштановыми волосами, глазами как блюдца, порогом развития как у пятилетнего ребенка, адекватная как ты, точнее такая же неадекватная, и зовут, кажется, Уной. — Гремел Лаер непонятно откуда взявшейся посудой, в безуспешных поисках хоть чего-нибудь жидкого.
— За водой пошла. Заглохни.
Лаер замер. Нехорошо прищурился.
— То есть, ты хочешь сказать, что залог моего будущего, носитель моей мощи, мое главное оружие, сейчас, в одиночестве бродит по диким окрестностям? — повернувшись, очень вкрадчиво уточнил Лаер, глядя на беспробудно дрыхнущего Смотрителя.
— Слушай, истеричка, предместья набиты моими людьми по самое не хочу. Так что повторяюсь: заглохни, и дай честным людям поспать.
Лаер оценивающе огляделся. Магия кишела в этом доме, так что даже напрягаться не пришлось.
— Людьми… Подобными тем, которых я случайно зарезал, когда они на нее не менее случайно замахнулись? — Лаер не представлял, как получится задуманное, и на всякий случай подстраховался парой концентрирующих заклятий.
— Нет, другими! — простонал Ирте, закрывая голову подушкой.
Лаер повторил тот фокус когда трепал его за нос, только теперь создал десять копий своей руки, зависших друг над другом, подчинив внешнюю магию, и схватив Рийского за горло и выдернул его из-под одеяла поочередно задействовав копии, поднявшие Ирте в полутора локтях над полом.