Хранитель
Шрифт:
Волкодлак, пригнулся к земле, изготовившись к прыжку. Лаер выжидательно скрестил руки, и чуть склонил голову. Тварь прыгнула, Лайен выдохнул. Единый магический всплеск перебивающий волкодлаку хребет еще в воздухе, подавляющий его звериное обличье вытаскивающий из недр сознания человеческую ипостась.
Голый человек, неестественно до упора откинувшись спиной на собственные ягодицы, рыча рухнул к ногам Хранителя. Цвет лица землист, седые лохмотья волос, грязное, худое, до невозможности морщинистое, тело. А ведь он не стар. Лаер присел, ни сколько не удивившись рукоятей мечей возникших у правого виска. Слуга тяжело дышал от быстрого бега и старался не смотреть на бесформенную рычаще-скулящую кучу у ног Хранителя.
Лаер отвел пальцем рукояти мечей
— Юнец, — презрительно заключает холодный голос Хранителя.
Волкодлак в злобе вращая голубыми глазами, зло щелкает зубами, сплевывая красную пену, и трепеща всем телом.
Смотритель подал меч в требовательно протянутую руку Хранителя, но Лаер вовсе не собирался облегчить смерть обезумевшему от боли человеку, он лишь отсек небольшую седую прядь, обмакнув самый кончик в кровь в углу рта волкодлака.
Слуга почувствовал приступ тошноты и обеими руками зажал рот, несмотря на то что только что переставшая сочится кровью ладонь, измазала все лицо.
— Какие мы брезгливые… — не оборачиваясь, насмешливо потянул Лаер. И перекинув ремень ножен через плечо, повесил меч за спиной, и сжав белую прядь в перчатке пошел к месту стоянки, — можешь добить его.
Смотритель застыл, судорожно соображая, в какую сторону склониться. Невыразимо мучающегося волкодлака было жаль, но нанести последний удар выразительно оттягивающим пояс мизерикордом было страшно. Смотритель был прекрасно обучен фронту работ при поступлении на службу к Хранителю. И в уставе, который будущие Смотрители заучивали с самого детства наизусть, четко было сказано, для чего предназначен мизерикорд, и куда наносить удар. Теоретически Смотритель знал все превосходно, но сделать это практически ему предстояло впервые. За четыре года службы, Хранитель не единожды не предоставил ему возможность добить, обычно справляясь со всем сам.
И Смотритель, испросив прощения и вознеся очистительную молитву, бочком обошел затихающего безумца, и пустился бегом к рыжеватому затухающему огоньку костра. Хранителя уже не было. Лишь мерный стук копыт его коня угадывался в ночной тиши.
Лаер думал о том, почему на Иксилонский земле беспрепятственно расхаживает стая волкодлаков, когда маги — духоловы, призванные находить и убивать тварей ночи, за зря просиживают в Видэллском скиту. Но он обязательно это исправит.
Видэлла — город-столица магии, находящаяся на стыке трех государств, возглавляемая Хранителями и вынашивающая скит, находилась отсюда примерно в шести днях пути.
Брели долго, на привалы больше не останавливаясь. Наконец вдали показался высокий частокол. Лаер сдержанно ухмыльнулся, вместо того чтобы бурно вопя от радости, броситься что есть мочи к забору окружавшему селение.
— Господин! Вот они! Вот они "Старые колки"! — восторженно возопил Смотритель, подпрыгивая на лошади и тыкая пальцем в видневшеюся в предрассветной дымке полоску селения.
Лаер раздраженно вскинул ладонь, посылая легкий магический импульс в сторону Смотрителя, которого тут же скинуло с лошади и протащило по земле со скачок.
— Учись вести себя не как жалкий раб, а как достойный слуга достойного господина, — ледяной голос Лаера разрезал прохладный утренний воздух с легкостью наточенного ножа по маслу. Даже конь прижал уши.
Лаер неспешно выезжал на узкую дорогу, с омерзением чувствуя, как прохладная роса оседает каплями на одежде. За ним, с видом побитой собаки, тщательно, но тщетно счищая с куртки налипшие комья грязи, угрюмо брел Смотритель, мысленно горячо желая катиться своему хозяину Фесе под хвост. Он даже был готов пожертвовать свои жалованием, поскольку знал, что воспоминания о мучавшемся волкодлаке еще год будут преследовать его, а ушибленная спина будет напоминать о себе с месяц.
Лаер, завидевший, как отворяются ворота, и выходит огромное стадо
коров, подгоняемое сухими щелчками кнута пастуха, не вольно заставил коня идти рысью.Пастух, увидев фигуры на тракте, целеустремленно двигающиеся по направлению к селу, не торопясь поехал навстречу.
Подъехав ближе и разглядев Лаера, бородатый с проседью пастух резко побледнел и, соскочив с лошади, согнулся в глубоком поклоне. Лаер сухо улыбнулся, наблюдая, как медленно и нерешительно исподлобья косится на него пастух. Хранителю, привыкшему к лицемерному уважению, эти уже привычные действия порядком наскучили.
Поначалу, когда он только осознавал свое могущество и власть, показные признаки почтения вводили его в злорадный восторг — как бы его ненавидели или боялись, всегда были вынуждены сгибаться в поклоне. Затем приятная привычность — "ну да, да, теперь поговорим", и наконец, равнодушие — "вас самих это не задолбало?".
Его всегда ждало почтение, бесплатная еда, ночлег, услуги лекарей, кузнецов, портных, где бы он не оказался. И плевать, что люди через левое плечо потом сплевывали, фиги держали в карманах. Этот малограмотный сброд просто не способен оценить всего величия Хранителя, да и все еще сказывалось бывшая идеология Храмов, которым, увы, доверяли больше, нежели просвещенным умам — магия зло, причина Первой войны, уничтожившей два государства, обратившей в рабство еще одно.
Когда Орден Полыхающей Руки перекупил Высший Совет Храмов, заставив их вещать о том, что и магии есть место в жизни, простой люд мало-мальски начал относится проще к магам, иногда снисходя до их услуг. А не вырезая всем скопом под истошные визги храмовиков ту семью, в которой родился одаренный в магическом смысле ребенок, как это было прежде.
Как часто случается после войны, у людей не оставалось ничего кроме веры, и Храмы конечно этим воспользовались. Брали за очистительные молитвы, причастия и прочие услуги они совсем мало, да и у кого тогда были средства? Но просителей было много. Слишком много. Тех, кто обвинял резкий всплеск пробуждающейся магии в начале войны.
На самом деле все было гораздо проще, один из бастардов правителя Везильвии обнаружил в себе недюжинный магический талант, собрав банду таких же отморозков, решил совершить переворот у престола. Убил и правителя и его законного наследника, а поскольку бастард был от высокородной дамы из Мии, соседнего государства, то придворные интриганы немедленно подняли шумиху на предмет захвата престола Везильвии мийским магом.
В Мии на тот момент очень некстати ввели статут о разрешении магам занимать высокие должности при дворе, и тут такой скандал. Правительница Везильвии, теперь уже безутешная вдова, как это и свойственно многим женщинам на горячую голову совершенно не подумав, снарядила армию, отослав на земли Мии. Иксилона, связанная грабительскими торговыми контрактами с Везильвией вынуждена была выставить несколько полков от Ордена Полыхающей руки — тайного военного объединения, готовившего людей для убийств по политическим наводкам. Но Везильвия не ограничилась торговым шантажом Иксилоны, пригрозив Кхарии, маленькому государству расположенному на острове отделяемом от Везильвии проливом, экономической блокадой и тоже заставила воевать на своей стороне.
Мия посчитала постыдную покорность дружественной Кхарии предательством, и принудив встать на свою сторону несколько мелких государств названия которых сейчас уже никто не помнит, ринулась в атаку, предварительно создав несколько десятков объединенных магических отрядов. Кхария пала сразу. Правитель Мии пленил правителей Кхарии, и целую страну обратил в рабство.
Кровь лилась рекой. Везильвия тут же переняла идею магического вооружения. И началось то, о чем с содроганием вспоминали свидетели, о чем сейчас гадают современники. Бесчисленные магические столкновения пробудили гнев матери-природы. И пали под землю две трети полей сражений, разгневанные моря смыли столкновения флотов. Бесчисленные магические следы и волнения разбили оковы смерти, и мертвые перестали быть мертвыми…