Хранитель истории
Шрифт:
Танцевальный зал поражал воображение. Первое, что бросалось в глаза — золото. Тонким слоем сусального золота были покрыты десятки канделябров на стенах, украшения, рамы зеркал. Огоньки свечей отражались во множестве зеркал и тёмных, в пол, окнах, так что создавалось совершенно невероятный эффект. Весь зал был наполнен мягким, золотым сиянием, которое окутывало гостей, словно дымка. Оно проникало сквозь тонкие ткани, путалось в сложных причёсках, наполняло бокалы с шампанским. И хотя я десятки раз была в этом зале в своём времени, теперь с трудом угадывала знакомые стены. Никаких перегородок перед балконными дверьми, они были распахнуты, оттуда в зал лились потоки свежего
Монументальная картина на потолке с богом солнца Гелиосом была подсвечена теми же магическими огнями. Из-за постоянного колебания теней казалось, что музы вокруг божества двигались, а крылатый пегас в нетерпении шевелил крыльями.
В одном из углов разместились музыканты, в другом конце зала был устроен небольшой помост, на котором уже восседала императорская семья: Александр с женой, Мария Фёдоровна и одно кресло пустовало. Предполагаю, что это место Константина Павловича, который предпочёл компании своей семьи шумную толпу гостей.
Пока я крутила головой, мы чуть не столкнулись нос к носу с другой парой. Я едва успела увернуться от грузного мужчины в наряде султана, а Сергей Александрович уже кланялся даме в костюме арапчонка – на её голове была накручена красная чалма, а из-под короткой, по меркам девятнадцатого века, юбки выглядывали шаровары.
– Какой интересный наряд, – промурлыкал мне «арапчонок». Дама даже в своём костюме умудрялась выглядеть элегантно. – Это, наверное, змей-искуситель?
– Почти. – Заступился за меня Голицын. – Огнедышащий китайский дракон. – Я взмахнула своим «крылом» подтверждая слова графа.
– Как чудесно. – Дама восторженно захлопала в ладоши. – Кого-то вы мне напоминаете… - Она чуть склонила голову, размышляя, но очень удачно мысль её прервала грянувшая музыка. Первые аккорды моего любимейшего контрданса «Прихоть мистера Бевериджа». Я, воспользовавшись заминкой, потянула руку Сергея Александровича. Тот понял меня без слов, и уже через мгновение мы встали в ряд танцующих.
Мои волнения по поводу сложных танцевальных шагов очень быстро испарились. Конечно, я постоянно путалась и допускала ошибки, но, во-первых, мой расчёт с платьем был точен и под ним особо не было видно, какую ногу я поставила вперёд, а какую назад. А во-вторых, веселье полностью искупало моё несовершенство в технике танцев. Я улыбалась до самых ушей, подпрыгивая в такт музыки, соприкасаясь пальцами с новыми и новыми партнёрами по танцам, хлопая в ладоши и раскланиваясь.
К сожалению, по строгим правилам бального этикета, танцевать с одним и тем же кавалером более двух танцев подряд запрещалось. Если тебя пригласили на третий танец к ряду, считай, это уже прямая дорожка замуж или большой скандал. Ну да я и не слишком расстраивалась. Очень скоро моя бальная книжечка была исчиркана танцами, напротив которых стояли не имена, пригласивших меня кавалеров, а название их костюмов. Мы с Голицыным время от времени вновь встречались то в толпе, то в танце, где надо было менять партнёров по ходу движения, крепко сжимали пальцы друг друга и расходились в разные стороны.
Однажды я столкнулась в танце лицом к лицу с Константином Павловичем. Чёрная полумаска не особо помогала скрыть узнавания. Он был одновременно похож на своего старшего брата, но в
то же время был совсем другим. Цесаревич был будто бы грубее вытесан из ткани этого мироздания. Курносый нос, крупный, вздёрнутый подбородок, курчавые волосы. Романовские глаза, черта всей династии – большие, светлые, волоокие. Но при этом у Константина они были неприятно колючими.– Оригинальный наряд. – Произнёс цесаревич, когда мы в танце соприкоснулись плечами. Я лишь кивнула, и мы разошлись. Касаясь моего другого плеча, он продолжил: - Если бы я на месте команды встретил такое чудовище в своём путешествии, то непременно захотел заполучить его голову в качестве трофея.
По спине у меня побежали неприятные мурашки. Чьим-либо трофеем, а уж тем более Константина Павловича, становиться мне не хотелось.
– Благодарю, Ваше Высочество. – Поклонилась я, и к моему величайшему облегчению танец разнёс нас разные концы залы.
Очень скоро шлейф я просто накинула на левую руку. Потому как я справлялась с ним не всегда, а однажды одна из дам споткнулась об него и чуть не полетела носом вперёд. Мне пришлось долго извиняться перед пострадавшей, обмахивать веером и отправлять за шампанским какого-то подвернувшегося под руку «аборигена».
Из-за маски, которая закрывала всё лицо и которую я не могла снять даже на немного, приходилось чаще делать перерывы и переводить дыхание. Я была вся мокрой, по вискам стекал пот, ступни и икры от постоянного напряжения уже ныли, но счастья моего это не убавляло ничуть. Я подхватила бокал с шампанским и отошла от танцующих пар подальше, чтобы перевести дух. Придётся немного стянуть с лица конструкцию, чтобы попить, поэтому я постаралась забиться в самый дальний уголок, прячась за спинами гостей.
И только намеревалась сделать живительный глоток искрящейся влаги, как рядом со мной раздался знакомый, на голос:
– Маска, я тебя знаю? – Я вздрогнула, чуть не роняя бокал. Поспешно натянула маску обратно, поднимая голову. На меня из-под маски взирали знакомые голубые глаза с искорками золота.
– Фёдор Алексеевич! – Ахнула я.
– Не ожидал Вас здесь увидеть. – Поручик поддержал мою руку с шампанским с лисьей улыбкой. – Я слышал, что Вы не пришлись ко двору.
– А я слышала, что Вы и вовсе под арестом. – Не осталась я в долгу. – Как Вы вообще здесь очутились?
– Наверное, также, как и Вы. – Рассмеялся Толстой, и мне ничего не оставалось, как сдаться с расспросами. Рассказывать Фёдору Алексеевичу про графа и подставлять его я точно не собиралась. Поэтому лишь пожала плечами, чуть приподняла маску и всё же опрокинула бокал в себя. В голове мигом приятно зашумело. Очень хотелось допытать поручика о докторе. Что же стряслось между этими двумя в тот злополучный вечер?
– Я думал о Вас, Вера Павловна. Всё это время. – Уже просившийся вопрос застрял у меня в горле. Я глядела на раскрасневшегося Толстого сквозь прорези маски. Сразу вспомнился наш пламенный поцелуй в саду. – А Вы? Вы вспоминали меня?
Гвардеец придвинулся ко мне ещё ближе, меня мигом бросило в жар. Не сказать, что я совсем не думала о бравом поручике, но совсем не так, как о графе Голицыне. Я что-то хотела сказать и не успела. Могучая рука обвила мою талию, мы с Фёдором Алексеевичем оказались лицом к лицу.
– Давайте сбежим, Вера Павловна. – Горячо зашептал он. – Далеко-далеко, там, где будем только мы с Вами и больше никого. К чёрту службу, к чёрту двор, только Вы и я. Возьмите меня в мужья и лишь Господь будет нам свидетелями. Сбежим прямо сейчас, только скажите слово.