Чтение онлайн

Но ожидание было окуплено с лихвой. Петергофский дворец в мягких лучах солнца, которое давно перевалило за зенит, выглядел как с открытки, какую шлют туристы из Питера своим друзьям. Золотые луковки «сахарной» церкви, белоснежная анфилада окон, шумевший позади фонтан. Я то и дело вертела головой, стараясь запечатлеть это воспоминание у себя в сердце.

– Что, Вера Павловна, нравится? – Голицын, на чей локоть я опиралась, усмехался.

– Не ожидала увидеть такую красоту. – Не покривила душой я.

Конечно, в современном мне Петергофе я бывала и не раз. Обошла его парки вдоль и поперёк, залезла во все уголки

дворца, какие только могла. Но Петергоф девятнадцатого века сильно отличался от своего потомка. Было здесь что-то неуловимо-прекрасное, что утратил дворец после стольких лет невзгод. Быть может, атмосферу, что окружала его жителей?

Как мы не спешили, когда слуга проводил нас в одну из гостиных, большая часть гостей уже была на месте. «Небольшой» семейный приём включал себя человек тридцать, не меньше. Я без труда уловила знакомые лица – чету Салтыковых, пара чиновничьих лиц, что были на приёме у Толстых. И сам генерал.

Пришлось чинно обойти практически всех присутствующих. Граф взял на себя необходимость представлять всем незнакомым мне гостям, коих было большинство. Меня разглядывали, словно диковинную птицу, касались моей руки, спрашивали о музыке. Очень быстро я запуталась в именах, чинах и приглашениях на обед. Подошёл поздороваться и Пётр Александрович. Приложился к моей руке, вежливо улыбнулся и был таков. Я буквально спиной чувствовала, что неприятности на этом только начинаются.

– Почему мне хочется сбежать отсюда? – Тихо поинтересовалась я Голицына, когда поток желающих познакомиться со мной иссяк.

– Предпочтёте дверь для слуг или окно? – Весело поинтересовался граф, за что ему достался лёгкий хлопок веером. – Вы очаровательны, Вера Павловна, Вам не о чем беспокоиться. Принести Вам шампанского?

– Будьте добры. – Пару глотков сейчас точно не будут лишними. Но не успела я пригубить бокал, как по комнате прошёл уже знакомый мне шепоток, все как по команде поднялись.

– Его Величество, император Александр. Её Величество императрица Елизавета Фёдоровна. – Объявил звучный голос, двери распахнулись.

Император на этот раз был в гражданском, но всё равно чрезвычайно хорош собой. Под руку с ним шла императрица. Никакое сравнение, кроме как, с ангелом, с картин Тициана мне в голову не шло. Светлые волосы были аккуратно собраны наверху, лишь один закрученные локон изящно спускался по обнажённому плечу. Вечернее платье с открытыми плечами было дорогим, но сделано со вкусом – никаких излишних украшательств. Она была необычайно красива, но не затмевала красотой супруга. Наоборот, пара удивительно гармонична смотрелась друг с другом. Недаром всё светское общество сравнивало супругов с двумя ангелами, а поэт Державин в одном из своих стихотворений весьма метко сравнил августейшую чету с Амуром и Психеей. С тех пор прошло уже довольно много времени, но своего лоска Александр и Елизавета не утратили ни на йоту.

После долгих приветствий дошла очередь и до меня.

– Лизхен, позвольте мне представить сию очаровательную, юную особу – Вера Павловна Оболенская. – Я сделала книксен, приветствуя августейшую чету.

– Ваше Величество, это такая честь для меня. – Я не могла оторвать восхищённого взгляда от девушки. Подумать только, ей ведь сейчас где-то двадцать три года, она почти моя ровесница. Но разница между нами была просто колоссальной.

–Александр

много о Вас рассказывал. – Улыбнулась мне девушка. – Говорил, что Вы очень талантливы.

– Давайте же удостоверимся в этом поскорее. – Император не дал мне и слова сказать. – Мы можем начать. Матушка подойдёт чуть позже.

Мужчина наградил меня покровительственной улыбкой. Я оглянулась на Голицына подле себя, тот едва заметно кивнул. Что же, кажется, делать нечего.

Гости быстро заняли свои места, а я поплелась к инструменту, подхватив заранее заготовленные ноты. Каждый шаг давался мне с трудом, чувство, что всё это не к добру не покидало меня.

Когда все расселись и в гостиной воцарилось что-то вроде тишины, я повернулась к гостям. Каждое моё движение рассматривалось будто под увеличительным стеклом. Я почувствовала, как кружится голова.

– Дорогие друзья. – Отличное начало, нечего сказать, назвать императорскую чету своими друзьями. Пять тебе Вера по этикету, садись. Я в панике прыгала взглядом с одного лица на другое, пока не заметила Голицына. Он мне улыбнулся, и я почувствовала, как снова чувствую землю под ногами. – Благодарю за оказанную мне честь. Не покривлю душой, если скажу, что моя музыка немного опережает время. Поэтому прошу Вас не быть излишне строгими к творцу, и, питаю надежду, что каждый найдёт в этой музыке что-то по душе.

Я сделала короткий книксен и села за клавикорд. Сердце колотилось так сильно, что его можно было запускать как метроном. Я волновалась даже больше, чем перед своим выпускным концертом в музыкальной школе. Но был у меня один проверенный способ, как с ним справиться. Я прикрыла глаза, касаясь клавишей. Просто представить, что нет всех этих жадных взглядов, оценивающих каждый твой вздох. Есть только ты и музыка. И вы чувствуете друг друга, наслаждаетесь друг другом так, что никто больше и не нужен. Это похоже на страсть, на текущий по венам огонь, который должен вылиться в мир с музыкой.

Я начала музицировать. «В пещере горного короля» и «Танец Анитры», «Утро» и переложенный моими стараниями «Первый концерт для фортепьяно» Чайковского. Моцарт и капелька Баха, и ещё много всего того, что я бесстыдно понадёргала из того, что осталось в моей голове.

И каждая новая композиция принималась публикой ещё лучше, чем предыдущая. Аплодисменты, нескончаемые комплименты, и снова музыка.

Когда я поняла, что пальцы перестают меня слушаться, то, закончив очередную химеру своих музыкальных вкусов, встала. Подождав, пока аплодисменты закончатся, улыбаясь от уха до уха, произнесла с поклоном:

– Должна просить у милостивой публики пощады и небольшой перерыв.

Император рассмеялся, его смех подхватили остальные, после чего взмахом руки было велено вносить напитки.

Я, подхватив бокал, ловко увернулась от всех, кто хотел лично выразить мне восхищение, и сбежала на балкон, дышать свежим воздухом. Там, забравшись в дальний угол, так, чтобы меня не было видно за пышной шторой, я, наконец, смогла перевести дух. Стянула перчатки, от которых ладони были совершенно мокрыми, устало привалилась к перилам и сделала пару глотков чудесного напитка. Алкоголь сейчас был для меня чем-то вроде топлива. Лучше бы с этой ролью справилось что-то достаточно крепкое, но дамам такое было не положено.