Чтение онлайн

— Чушь какая, — покачал головой Свист.

— И ничего не чушь! – Шип уронил ложку в суп, забрызгав столешницу, — я бы на их месте тоже так поступал бы… просто очень обидно, что я не на их месте. Даже поговорить не с кем.

— Если вдруг захочется перекинуться парой слов — приходи, я скверны не боюсь, — он встал. – Бывай, Шип, удачи тебе.

Тот ничего не ответил, только устало мотнул головой и снова наклонился над своей тарелкой. Свист, снова оказавшийся наедине со своими мыслями и накатывающей тоской, готов был вновь пуститься в бесцельное блуждание по Рассветному Храму, но прямо у выхода его поджидал бледный как смерть

Светляк.

Паладин кашлянул в кулак, опасливо огляделся. Когда он заговорил, голос его дрогнул.

— Прости меня, — Светляк избегал смотреть охотнику в глаза.

— За что?

— Я не смог уберечь Скальника от смерти, хотя видит Свет, должен был.

Свист пожал плечами, но видя, что паладин не на шутку удручен все же, сказал:

— Ты сделал все, что мог, твоей вины в случившемся нет, — а потом добавил. — Спасибо тебе, Змеерез.

— За что? – на этот раз удивляться пришлось ему.

Свист замялся, подыскивая слова.

— Ты облегчил страдания Скальника.

Паладин ничего не ответил, только отвернулся.

— Я не это хотел тебе сказать, — он еще раз огляделся, — послезавтра я дежурю в сторожке всю ночь, меня сменят только через час после рассвета.

Охотник вскинулся, сверля взглядом паладина.

— Возьмете меня с собой? – напрямик спросил Змеерез.

— Змеерез, то есть Светляк… я не знаю, о чем ты, — сбивчиво начал Свист.

— Мое дело – сообщить, — несколько разочарованно, пожал плечами Змеерез. – Мне пора.

Свист смотрел в спину уходящего паладина со смешанными чувствами, а затем опрометью бросился бежать вверх по лестнице.

— Вот точно так и сказал? – уточнил Орех.

В этот раз комната воеводы больше походила на склад или захламленный чулан, чем на жилое помещение.

— Слово в слово.

Орех присел на туго набитый вещмешок, и задумчиво подпер голову кулаком.

— Он знает и хочет помочь, — воевода поскреб подбородок, — или же это ловушка Ведуна, и все мы отправимся вслед за Скальником.

Свист молчал, опасаясь вмешиваться в рассуждения воеводы.

— Возможно, Ведуну нужен формальный повод, чтобы обвинить всех нас в ереси или даже одержимости демонами, да и избавиться разом от всех неугодных. Значит, будем действовать осторожно.

Орех поднялся.

— С другой стороны, что нам терять, а, Свист? Скальник уже отправился на зуб к Светоносцу, я вот что-то не горю желанием.

— Что ты имеешь в виду, говоря про зубы Светоносца? – уточнил он.

— Да все просто – ведь сожжение Скальника это не столько казнь сама по себе, сколько жертвоприношение. Сетопоклонники отдали врага своего бога ему же в жертву, желая наперед задобрить. В этом вопросе наши соплеменники ни в чем не отличаются от дикарей, делавших кровавые подношения Великому Змею и убивавших ради его благосклонности.

Охотник что-то неразборчиво фыркнул себе под нос.

— Знаешь, Орех, если бы я верил в Светоносца, я бы увидел в смерти Скальника некий знак.

— С чего бы это? – искренне удивился усач.

— Вспомни, кому первому пришла в голову идея жечь врагов? Вспомни тот дождливый день, когда вы собирались поджарить двух дикарских дозорных.

Орех скривился и отвернулся.

— Оставшееся время потрать с толком, — сказал он, не поворачивая головы, – собери вещи, но только самое необходимое, и так придется многое на себе тащить, а уж если за нами снарядят погоню, так и подавно

тяжело придется. Ночевать можешь в соседнем зале, там спят Крепыш и Сукоруб с Енотом.

— Думаешь, все так плохо может кончиться?

— Кончиться может по–всякому, но лучше держаться вместе, а то мало ли кто захочет прийти к тебе ночью и устроить богословский диспут.

Свист вышел в коридор, заглянул в зал, где при свете тусклой лампы негромко беседовал Сукоруб с Крепышом, и вдруг заметно приободрился. Ближайшее будущее виделось яснее, пускай им и предстояла опасная авантюра, могущая закончиться так скверно, что Свисту и думать-то про такое не хотелось. Он уже видел себя на солнечной тропе, идущим к Новому Дому. Вроде как даже дышать стало легче.

Несколько позже он упаковывал свой рюкзак, потроша так долго служивший ему, сундук. По всему выходило, что многое придется оставить. Он взял в руки старенькую подзорную трубу, покрутил ее и так и эдак. Толку от нее уже не было никакого, хлам одним словом, но вот не хотел он оставлять ее. Поколебавшись немного, Свист завернул полемоскоп в чистую рубашку и сунул ее на дно рюкзака.

Присев на кровать он подумал, что при удачном исходе дела сюда ему больше не будет дороги. Именно в это мгновение опостылевший Дом показался ему донельзя родным. Даже прощаться с ним расхотелось. От мыслей о Доме и тех временах, что он прожил тут, вполне счастливо прожил, надо сказать, Свист перешел к Пластуну. Он чувствовал свою вину перед охотником: порой ему казалось, что он предал своего наставника, приняв другую сторону.

Свист тяжело вздохнул и продолжил сборы.

Крепыш вытянул шею глядя поверх плеча Свиста.

— Скажи, что коридор пуст, можно идти, — шепнул ему на ухо десятник.

Крепыш, осторожно пробираясь вдоль стены, вернулся к перекрестку и скрылся за углом. Вскоре показались и остальные беглецы, груженые увесистыми заплечными мешками и рюкзаками.

Неслышно ступая босыми ногами, Свист перебежал до следующей развилки и медленно выглянул за угол. Длинный коридор, без каких-либо ответвлений и комнат, тянулся прямо к сторожке у слоновьей головы. Через овальное отверстие виднелось едва успевшее посереть утреннее небо.

Он выждал немного и взмахнул рукой, сигнализируя спутникам. Когда все они собрались у последнего поворота, Орех прошептал:

— Момент истины! Мы со Свистом идем впереди, остальные за нами, — он строго глянул на Енота. – Убери ружье, парень, стрелять все равно нельзя. Если, не приведи Отец, нам все же понадобится драться – пойдем в рукопашную, так что ослабьте лямки поклажи.

— Идем? – Свист облизнул пересохшие губы.

— Идем, только сапоги надень.

Спустя пару минут они не спеша шли к сторожке, стараясь не шуметь.

— Доброго утречка, — Ореху пришлось нагнуться, входя в караульную комнатушку.

— Хвала Свету, — обескуражено ответил Грозовик, — а вы чего тут делаете?

Свист обвел взглядом сторожей – всего четыре человека: Грозовик, прикорнувший на топчане прямо у входа, еще двое за столом двигают фигуры на двухцветной доске и белый как мел Светляк, плечом подпирающий стену в углу.

— Да вот собрались за мерцалами, — все так же улыбаясь, ответил Орех. – Ребята, а может будет у вас чайку попить на дорожку? А то что-то рано мы поднялись, еще и выйти-то нельзя.