Хамза
Шрифт:
А если они побегут ждать его около квартиры, то напрасно потеряют время. Он ночевать сегодня не придёт. Есть, есть ещё у Алчинбека Назири в Самарканде места, где он может провести время в свое удовольствие.
Но сначала разделаться с Карой. Ибо главная опасность исходит сейчас именно от этого неразборчивого мясника.
– Ну как?
– спросил Рустам Пулатов.
– Сначала он бежал несколько кварталов как сумасшедший, потом пошёл тише, а потом исчез...
– Упустили?
– Упустили, товарищ Пулатов.
– Объявляю вам обоим для
Кара-Каплан спал в конюшне, которую арендовал для лошади и пролётки. Собственно говоря, никакого другого дома у него не было.
Каре снился сон. Они с Эргашем - оба ханы Коканда.
Равноправные. И всё у них пополам - гарем, драгоценности, слуги. Но потом Эргаш, как это всегда бывало, стал забирать себе две трети. Кара этого не стерпел. Он организовал свой мухтариат и повёл против Эргаша подпольную борьбу. В результате Эргаш отрёкся от ханства. Кара нанял его швейцаром к себе в конюшню.
Вот Кара подъезжает в пролётке к своей конюшне. Эргаш любезно открывает лошади ворота... А потом лошадь куда-то пропала. И Кара стал запрягать в пролётку самого Эргаша. Тот всё время кусался. Кара регулярно давал ему кнута. А однажды огрел оглоблей по лбу. Эргаш присмирел... Вот как-то едут они по Самарканду. Эргаш стучит подковами, грызёт удила. Навстречу плетутся Садыкджан-байвачча и Алчинбек. Просят подвезти.
Эргаш отказывается.
"Не повезу Садыкджана, - говорит Эргаш, - он эксплуататор трудовых лошадей, лучше я его зарежу".
"Отправьте его в эмиграцию, - говорит Садыкджан, - пусть тоскует по родине".
"Лошадей не пускают, - говорит Алчинбек, - у них нет валюты".
...Кара-Каплан проснулся. Рядом жевала овёс лошадь. Кара отодвинул от себя её глупую морду, перевернулся на другой бок и снова заснул.
И снова ему приснился сон.
...Он курбаши большого отряда басмачей. Они победили всех красных. Остаётся взять только Самарканд. Но столицу защищают Ахунбабаев и Хамза. Нужно применить военную хитрость.
Кара надевает на каждого басмача паранджу. Ходят все в паранджах. Ни попить, ни поесть, ни покурить чилим. Наконец Ахунбабаев и Хамза захвачены. "Плетей им обоим без счёта", - приказывает Кара. "Ну, ты, чучело!
– говорит вдруг ему Хамза.
– Кто тебя здесь боится?.. Ты же убийца. Зачем убил Ташпулата? Он тебе каждую ночь будет сниться. И Рустам Пулатов будет сниться. А пока получи плетей сам". Хамза берет кнут, которым Кара погоняет свою глупую лошадь, размахивается и бьёт изо всех сил его, Кара-Каплана, по спине. Р-раз!
...Что такое? Снится или... Р-раз!
– А-а-а!
– с криком вскочил Кара-Каплан, ощутив сильный ожог на спине.
Перед ним с перекошенным злобой лицом стоял Алчинбек.
В правой руке у него был кнут, которым он успел уже два раза хлестануть своего верного возницу. В левой - наган.
– Что?.. Что такое?
– забормотал со сна Кара-Каплан.
– Ты что наделал, сволочь?!
– зашипел Алчинбек.
– Ты где убил этого дурака? Меня вызывал сегодня Рустам Пулатов, за мной слежка... Ты понимаешь, грязная скотина,
И он медленно начал поднимать наган.
– Н-не надо... не надо, - загородился ладонями Кара-Каплан, - не делайте этого...
Он как будто не совсем ещё проснулся.
Вдруг он выпрямился во весь рост и сказал скучным и даже равнодушным голосом:
– Какой вам толк убивать меня?
– Ты почему убил его в Доме дехканина?!
– завизжал Алчинбек, целясь гражданину Капланбекову прямо в голову.
– Я же всё сделал как надо, - опустил руки Кара-Каплан, - подбросил две бутылки из-под водки...
Похоже было, что ему всё равно, застрелят его сейчас или нет.
– А вскрытие?.. Ты подумал об этом?.. Он же был трезвым!
– Свалился с балкона, ударился головой о камни, - тупо бубнил Кара-Каплан.
– Там же были камни, на дне оврага.
– А медицинская экспертиза? Разве ты не знаешь, что врачи теперь могут определить, как умер человек - сам или его убили?
Кара молчал. Его безразличие к собственной смерти постепенно остудило Алчинбека. И кроме того, он понял, что Кара-Каплан не только никогда не слышал такого слова - "экспертиза", но даже никогда и не задумывался о том, что отправленным им когда-либо на тот свет человеком могут заинтересоваться какие-нибудь врачи.
Тёмная душа гражданина Капланбекова была порождением какого-то неизрекаемого зла, с которым даже товарищу Назири в последние годы, при Советской власти, как-то не часто приходилось сталкиваться. Это зло было рождено иной, практически уже исчезнувшей жизнью, когда зло было самой жизнью, когда такое зло было ненаказуемо, ибо оно составляло саму кровь и плоть той, ушедшей жизни. И поэтому сейчас оно не вызывало к себе даже гнева. Из-за своей беспредметности, бестелесности, бессмысленности, безадресности. Оно было уже внеисторическим анахронизмом.
И все эти мысли окончательно расхолодили Алчинбека. Он опустил наган. Какой, в самом деле, толк был в том, чтобы убивать этого живого мертвеца? Лишний труп никому ещё не помогал.
– Запрягай, поедешь со мной, - сказал Алчинбек.
– И не вздумай шутить по дороге. Получишь пулю в затылок без предупреждения.
И он вышел из конюшни.
Хамза только ещё собирался зайти к Юлдашу Ахунбабаеву, когда председатель Центрального Исполнительного Комитета республики вызвал его к себе сам.
– В нашем городе произошла трагедия, - сказал Ахунбабаев и рассказал Хамзе историю гибели Ташпулата, дехканина из Шахимардана.
Хамза напряжённо слушал.
– Убийцу нашли?
– отрывисто спросил он.
– Нет, не нашли, - вздохнул Ахунбабаев.
– Ташпулат приехал ко мне, он хотел поговорить со мной... Но его направили к Алчинбеку Назири, который до этого уже занимался Шахимарданом.
– К Алчинбеку?
– нахмурился Хамза.
– Я попросил вас зайти ко мне вот по какой причине. За голенищем сапога Ташпулата нашли тетрадь, в которой подробно описаны события, происходившие в Шахимардане после гибели там во время пожара гробницы святого Али кавалерийского эскадрона седьмой Туркестанской бригады...