Гучок
Шрифт:
– Политики, – поправил его Амфи.
– Да, да, точно, – согласился Дракар. – Хотя по смыслу первое подходит больше. Так вот. Если человек не использует свою способность чувствовать, он вообще забывает о ней. Такими людьми легко управлять, потому что они сами не знают, чего хотят на самом деле. Если им сказать… по этому…, – он щёлкнул пальцами, – … по телевизору, что им нужно делать что-то ненужное, кушать что-то вредное, смотреть и слушать что-то бесполезное, они действительно скоро начнут это делать, кушать, смотреть и слушать. И при этом думать, что им именно этого и хочется.
–
– И это всё из-за нашего способа говорить? – удивился Гучок.
– Наверное, не только из-за этого, – произнёс Амфи. – Просто, мы заметили, что, когда люди поют, в их словах настоящих чувств намного больше, чем когда они говорят. А ещё люди искренни в танце. Слова у людей служат для того, чтобы скрыть свои чувства.
– Я петь ни умею, – разочарованно произнёс Игорёк.
– Ну и ничего страшного, – заверил его Дракар. – Зато, хорошо танцуешь. Просто слушай свои чувства, говори, что чувствуешь, и делай, как тебе подсказывает сердце.
Друзья замолчали, как будто, пытались вслушаться в свои чувства. Первым почувствовал дракоша:
– Я, кажется, чувствую.
– Что чувствуешь? – поинтересовался Дракар.
– По спине кто-то ползёт, – шёпотом ответил Кеша, как будто боясь спугнуть того, кто полз. – Гляньте, что у меня там?
Из-под носка на шею дракоши выполз… муравей. Пока было холодно, он спал в травяной сумке у Кеши на поясе. Теперь в «пельмене» ему стало тепло, и он выполз наружу.
– Да это же наш Компас! – закричал лягушонок. – Мы про него совсем забыли. Компасёнок!
Гоша посадил муравья себе на лапу и погладил его. Все обступили лягушонка и стали разглядывать крохотное существо с таким многообещающим именем.
– Так эта настаясий компас или плоста аднафамилец? – с сомнением спросил Игорёк.
– Конечно, настоящий! – пыхнул дракоша. – И, даже, настоящее настоящего! Он нам на север показывал, когда мы сами путешествовали. Компас, где север?!
Муравей послушно повернулся головой к северу, противоположно тому направлению, куда они сейчас летели.
– Вот, видишь! – радостно крикнул Кеша.
Недоверчивый Игорёк посадил себе на руку муравья и стал его проверять, бегая между креслами и кувыркаясь на полу в разные стороны. Но Компас всегда показывал правильное направление точнее любого компаса. Наконец, запыхавшийся от беготни и кувырканий мальчик устало упал в кресло.
– Ну, как? – довольно спросил дракоша.
Игорёк вытер пот со лба и, с уважением глядя на муравья, устало выдохнул:
– Нас целовек!
Солнце уже перевалило за полдень и потихоньку стало клониться к земле. Спрятавшись от полуденной жары, в тени высоких сосен отдыхала лесная живность. Но отдыхали далеко не все. В муравейнике жизнь кипела, разве что не булькала. Летом у муравьёв работы невпроворот, поэтому бездельничать некогда. Каждая пара лап на счету.
Шустрая белка, перепрыгивая с ветки
на ветку, сунулась в незнакомое дупло и тут же стремглав выскочила обратно. Дупло уже было занято. Недовольная сова, проснувшись на самом интересном месте, сердито щурилась на яркий свет и ругала это рыжее невоспитанное создание. Вдруг один глаз совы широко раскрылся. Над озером бесшумно двигалась уже знакомая ей летающая миска.– Снова к нам купаться… Небось, в городе опять теплосети на ремонте, – проворчала сова и, отвернувшись от света, заснула на самом интересном месте.
Илсемьдесятшестой, медленно приблизившись к муравейнику, опустился на землю рядом с ним. Из появившегося в его стенке отверстия вышел дракоша и, подойдя к муравейнику, протянул к нему лапу. С лапы, как по трапу, вниз спустился Компас.
– Ну, пока. Передавай привет королеве, – сказал Кеша на прощание.
Компас козырнул и тут же был отправлен на разведку, появившимся, как из-под земли, своим начальником-муравьём.
– Даже чаю с дороги не попил, – ухмыльнулся дракоша, провожая взглядом муравья.
С лёгким шуршанием Илсемьдесятшестой вновь поднялся в воздух и быстро скрылся из виду.
Гучок и Игорёк сидели в креслах и молча смотрели на проносившиеся внизу леса и поля. Мысли ребят были о доме и о встрече с родителями. Хотя о встрече с родителями думать было немножко страшновато.
– Кажется, мы на месте, – произнёс Амфи, глядя вниз. – В город залетать не будем, а то нас на сувениры разберут. Сядем на окраине.
«Пельмень» опустился на поляну между высокими деревьями недалеко от дороги. Друзья выгрузили свой багаж и стали прощаться с Амфи и Дракаром.
– Спасибо вам за то, что подвезли, – поблагодарил их Кеша. – Если бы не вы, мы бы сейчас с белыми медведями в кёрлинг натирали.
– Вот вам от нас подарок, – произнёс Гучок, протягивая своим новым друзьям банку тушёнки. – Последняя! Если, вдруг, ваш материализатор поломается, чтобы голодными не сидели.
– Или мысли не будут конструкцироваться, – добавил Гоша.
Амфи и Дракар поблагодарили за подарок и с любопытством стали его разглядывать.
– Если будут плаблемы с насим языком, – Игорёк посмотрел на Дракара, – плилитайте ка мне, лес'y!
– Какую лису? – не понял Гоша, хватанув языком пролетавшую мимо мошку.
– Плаблемы лесу, – терпеливо объяснил Игорёк, сердито посмотрев на лягушонка. – С языком!
Помахав на прощанье, друзья расстались. Когда Илсемьдесятшестой исчез за кромкой леса, ребята погрузили заметно полегчавшие рюкзаки на велосипеды и выехали на дорогу.
Въехав в город, они разглядывали его, словно видели в перый раз. Город тоже с интересом разглядывал своих новых старых жителей, приветливо кивая им верхушками деревьев и зажигая свои огни. Его приятно удивило то, насколько сильно они повзрослели. Это были по-прежнему маленькие, но уже совершенно самостоятельные молодые люди с большим опытом человеческих и нечеловеческих отношений, способные по-взрослому посмотреть на свои проблемы и готовые полностью принять ответственность за себя и за свои поступки. Далеко не каждый взрослый житель города мог таким похвастаться.