Чтение онлайн

– А где живёт медведь? – снова спросил Кеша.

Муравей показал в другую сторону.

– Он, наверное, у себя в муравейнике ходит в кружок юных натурапытов, – шепнул дракоша, повернувшись к Гоше.

Всё время, пока муравей демонстрировал свои таланты, папа-лягушонок ёрзал и, зажимал себе рот передними лапами, засовывал обратно свой рвущийся к добыче язык.

– Прячьте свой компас, а то я ещё не завтракал, – сквозь губы произнёс он.

– Ах, да! – спохватился Кеша, пряча муравья в кулак. – Пищевая цепочка… Чуть не забыл!

Он сплёл из травы

сумку для муравья и начал думать, куда бы её примостить. Карманов, ведь, у драконов нет, а в вездекаре она могла бы потеряться. Он клал сумку себе подмышку, засовывал в ухо, цеплял на хвост, но всё напрасно. Компас выпадал при малейшем движении. Тогда Кеша сплел себе из той же травы пояс и прицепил сумку на него.

Теперь можно было двигаться дальше. Друзья попрощались с гостеприимным лягушачьим семейством и притащили вездекар к брошенному муравейнику. Там они погрузили Простомашу и все свои запасы, выброшенные муравьями при переселении, и взгромоздились на качели, сделанные ними для взлёта.

– Сейчас начинаем раскачиваться, – начал инструктировать лягушонка Кеша, – потом по моей команде прыгаем в вездекар и взлетаем. Всё понятно?

Лягушонок кивнул. Они стали раскачиваться и подлетать всё выше и выше.

– Ух, ты! Здорово! – восторженно закричал Гоша. – Я ещё ни разу в жизни не катался на качелях!

Лягушонок визжал и веселился так громко, что не услышал команду дракоши. Поэтому, когда вездекар взлетел, Гоша остался на качели кататься дальше.

Минут через пять, хвост дракоши вдруг понял, что на нём никто не сидит. Обычно, в полёте это было почётной обязанностью лягушонка. Нащупав только Простомашу, дракошин хвост изобразил знак вопроса и постучал Кешу по плечу. Увидев, что друга нет на месте, Кеша сделал крутой разворот, прижав хвостом Простомашу, чтобы она не выпала, и полетел обратно.

Гоша по-прежнему визжал. Только, уже не катался. Закрутившись вокруг ветки и прижатый качелями, он звал на помощь всех желающих.

Увидев друга, Кеша всё понял. Пролетев под веткой, он ухватился передними лапами за Гошу и стал раскручивать его обратно, вращаясь вокруг ветки. Задними лапами дракоша держал руль вездекара. Качели раскрутились и стали закручиваться в другую сторону. Уже вместе с дракошей.

– Отпускай качели! – закричал Кеша.

Гоша разжал лапы, и они взлетели. Лягушонок сидел с поднятыми лапами, широко растопыренными глазами и ртом.

– Фу-у-у, – облегчённо произнёс дракоша и, оглянувшись, оценил вид Гоши. – Вижу, тебе понравилось. На обратном пути ещё раз покатаешься.

Гучок и Игорёк выехали на шоссе и поехали по компасу.

– А ты заметил, – повернулся Гучок к Игорьку, – что ночью стало намного светлее?

– Я заметил, сто мне спать хоцетца, када есё светло. Навелное, много лаботаю.

– А мне кажется, что это белые ночи. Мне о них мама рассказывала.

– А цево эта ноци у нас вдлуг побелели?

– Это ночи только так называются – белые, – стал объяснять Гучок. – А, на самом

деле, они просто стали светлее.

– Я узе долго зыву, но ни лазу не видел белых ноцей. Ани всигда были цёлными.

– Мама мне говорила, что ночи только на севере белые. И только летом. А в нашем городе они обычные. Вот, только, почему они светлеют, я забыл. Папа тогда говорил, что земля куда-то наклоняется и, поэтому, солнце лучше всё освещает.

– А я заметил, сто зимля накланяица, – заявил Игорёк. – Мы едим то ввелх, то вниз.

– Нет, ты не понял. Это мы заезжаем на холм, а потом спускаемся с него. И, поэтому, едем то вверх, то вниз. А земля как-то по-другому наклоняется.

– Всё я плавильна понял, – запротестовал Игорёк. – О! Сматли! Снова накланилась!

С этими словами мальчики покатились вниз по дороге, которая спускалась к небольшому городку, расположившемуся в долине тихой извилистой речки.

– Йо-хо! – радостно кричал Игорёк, обгоняя Гучка.

Забыв про опасность, он выехал на середину дороги и стал вытворять разные выкрутасы. То рулил ногами, то садился на руль и ехал спиной вперёд, то вообще залезал на рюкзак и пританцовывал на нём, прыгая на одной ноге.

Вдруг из-за поворота навстречу мальчикам выехал грузовик. К счастью, водитель успел увидеть Игорька и повернуть в сторону. Машина пронеслась в нескольких сантиметрах от испуганного мальчика. Игорёк шлепнулся на сиденье велосипеда и судорожно схватился за руль.

Проехав ещё несколько десятков метров, они увидели постового гаишника, стоявшего на обочине рядом со своей машиной с жезлом в руках и явно поджидавшего их. Испуганные мальчики остановились рядом.

– Так-та-а-а-к! Юные велосипедисты-акробатисты, значит, тут у нас. Создаем, значит, аварийную обстановочку. Ваши, значит, документы.

– Лыбы, знацит, съели, – не моргнув глазом, ответил Игорёк, который уже пришёл в себя после случившегося.

– Эти, значит? – уточнил гаишник, глянув на рыбу, сушившуюся на велосипедах.

– Эти, – кивнули мальчики и хором добавили. – Значит.

– Значит, с рыбалки едем, – продолжал выспрашивать гаишник. – И куда, значит, едем?

– Дамой, знацит, – продолжал выдумывать Игорёк.

– А родители, значит, знают про ваше загородное турне?

– А ладители, знацит, папласили нас атвести лыбу дамой, а сами на лыбалке астались.

– Та-а-к, а балов'aться, значит, на дороге вас тоже родители попросили?

– Не-е, – насупился Игорёк и вздохнул. – Эта я сам. Па собственай, знацит, иницитиве.

– А ну-ка скажи мне, значит, по собственной «иницитиве», кто бы сильно плакал, если бы ты попал в аварию?

Игорек опустил голову, стал ковырять в носу и громко сопеть.

– Мама и папа.

– А еще, значит?

– Я. С мамой и папой.

– Та-а-к. А еще?

– Вадитель глузавика.

– Правильно. А ещё, значит, кто?

– А кто есё? Не знаю.

– А ещё детки этого водителя грузовика. Потому что их папу посадили бы в тюрьму за то, что он сбил ребёнка. Тебя, то есть. Вот так, значит.