Чтение онлайн

— Значит, пойду, — грустно заключил юноша. — В нашей семье почти все дипломаты или политики. Нравится, не нравится, а делать будешь то, что скажут. Я не Ари. Я не могу громко хлопнуть дверью и уйти в наемники, наплевав на мнение окружающих. Не получится. Да и семья у меня, не такая, как у нее. Они глаза не закроют.

— Акира — это отдельный случай.

— Точно.

Серые облака медленно заволакивали небо. «Наверное, будет дождь», — подумал Ким. Конечно, будет, ведь зонта у него при себе нет. Всегда так.

— Я одного не могу понять: зачем? Зачем ее хотели убрать?

— Кто знает, какие у них в голове тараканы? Я и сам

до конца не понял. Могу предположить вариант внутренних разборок и заметание следов. Политика, дипломатия — все это грязные игры. Я давно понял, что живу в грязи. Госпожа Улина, она была первой. Не знаю, что ей удалось выяснить, но это послужило причиной ее смерти. Госпожу Розу достать было сложнее. Они не рискнули, но решили перестраховаться и убрать Арику. Ненаглядная ученица сестры, единственная дочь мужчины, которого она любила больше жизни. Вдруг Улина решила ей что-то рассказать? Случайно, мимоходом. Я их опередил. Вызвался исполнить зачистку. Отец тогда очень удивился. Забавно. Я сделал так, чтобы все выглядело как несчастный случай. Она поскользнулась и сорвалась с обрыва. Я все просчитал. Она бы не умерла. Роза как раз научила ее одному приему. У Ари варит башка, когда нужно. Мой «провал» они сочли оплошностью новичка. В больнице дали заключение: потеря памяти вследствие сотрясения мозга. Ее можно было оставить в покое. Я очень надеялся, что оставят.

— Это ты подменил заключение?

— Да. Я хотел спасти ее.

— Ценой ненависти к себе?

— Да, — печально кивнул Опал. — А еще я просто эгоист. Я хотел, чтобы она меня всегда помнила. Любовь забывается, ненависть и страх остаются в памяти навечно.

— Ты ужасный человек, — заключил Ким, откидываясь на спинку скамьи. — Но почему ты не мог ей все рассказать? Предупредить? Госпожа Роза смогла бы ее защитить, и обошлось бы без кровопролитий и психической травмы.

— Не мог. Я боялся. Боялся, что за мной следят. Постоянно. Может, это паранойя. Но я не хотел рисковать. Из двух зол я выбрал меньшее. Я до сих пор не знаю, поступил ли я правильно. Но изменить уже ничего невозможно.

— Опа, Опа! Идем обедать!

Радостный девичий крик пронзил тишину сада. Заспанные птицы с громким хлопаньем слетели с веток деревьев. По каменной дорожке бежала растрепанная девчонка. Тут ее ноги переплелись, и она со всего размаху упала на землю. Опал кинулся ее поднимать.

— Арика, осторожней! Нельзя так носиться, убиться недолго. Ну-ка, посмотри на меня, ничего не ушибла?

Девочка с серьезным видом принялась себя ощупывать.

— Да вроде в порядке.

— В порядке? Да ты посмотри, у тебя кровь!

— Правда? Где?

— На коленке. Ты ее расшибла. Горе луковое, что с тобой делать? — вздохнул Опал.

— Мириться. Опа, у тебя такие длинные волосы, неужели парни такие носят? — неожиданно спросила Арика, изучая его со стороны.

— Раньше носили. Теперь модно их стричь.

— А почему ты не стрижешь?

— Я приверженец старых традиций, — улыбнулся Опал. — Хочешь, чтобы я подстригся?

— Нет, просто интересно было бы на тебя посмотреть. Но длинные тебе идут, симпатичнее любой девочки, — ехидно заметила Арика.

— Ах так! Сейчас кто-то у меня побежит.

— Не надо! Я буду хорошей!

Несколько минут шли молча. «Шу-шу-шу», — стрекотали кузнечики. «Цок-цок», — цокали деревянные сандалии. «Жур-жур», — журчал садовый фонтан. Идиллия. Все так спокойно,

и лишь ноющие мышцы да мозоли на руках напоминают о недавней утомительной тренировке. После обеда у него занятие по экономике, затем математика, логика, философия — бесконечный список наук, и так до ужина, а потом вновь тренировка по фехтованию, но лучше об этом не думать. Сейчас лишь сад, тишина и приятная компания.

— Опа, как прошла тренировка? Ты самый сильный?

— Конечно, а ты сомневалась?

— Нет! Ты самый-самый! Я в тебя верю! — радостно заверила Арика.

— Спасибо.

Она верит. Наверное, единственная, кто в него по-настоящему верит. Другие просто возложили обязанности. Им все равно как, но он должен их выполнить. И он молча выполняет. Вежливо улыбается родителям, вежливо улыбается слугам, прилежно выполняет все указания учителей. А потом запирается у себя в комнате и в слепой ярости швыряет вещи. Не плачет, задыхается. А утром вновь улыбается. Это длится несколько лет. Сейчас нагрузок больше, его готовят для поступления в академию. Он будет дипломатом. Как все быстро и легко решилось. Без вопросов, без скандалов. Его лишь поставили перед фактом. Всегда так. Всё всегда так.

— А как твои занятия с госпожой Розой? — спросил он, отогнав подальше ненужные мысли.

— У-у-у.

— Что такое? Что-то не получается?

— Все! Все не получается! Госпожа Роза говорит, что я просто какой-то па-та-ло-ги-чес-кий случай! — по слогам выпалила она.

— Неужели так плохо?

— Да! У меня ничего не выходит. Сегодня испытывали огненный прием. У меня получилось создать огонь, ну а потом вот! — девочка быстро сунула перед лицом Опала свои руки, на них красовались свежие ожоги.

— Ох, вижу. Но ни у кого не получается с первого раза, потерпи.

— Я терплю. Мазь от ожогов знаешь как жжется!

И снова смех пронзил тишину. Как давно он так непринужденно веселился? С ее приходом в этот дом ему стало легче дышать. Камень обязанностей больше не был таким тяжелым, казалось, эту ношу теперь делят вместе с ним. Он не знал, что совсем скоро тому, кто подарил ему столько радости, придется причинить столько боли.

— Мне пора идти. Через неделю у нее день рождения, поздравишь от меня? Но должно быть, она не примет моих поздравлений.

— Наверняка.

— Хорошо. — Опал надел фуражку. Очень странно она смотрелась на нем. — Теперь о ней будешь заботиться ты. Постарайся, я тебе доверяю.

— Не надо, — устало произнес Ким.

— Что?

— Не надо мне доверять. — Он тоже поднялся со скамейки. — Удачи в учебе.

Прощально махнув рукой, Ким стал спускаться вниз по дороге.

Опал стоял, смотря ему вслед. Что это могло значить? И снова ветер решил все. Своим новым порывом он чуть не унес с головы фуражку. Юноша успел вовремя ее придержать. «Пора на поезд», — решил он.

— И все-таки ты умудрилась выписаться. Не иначе врачей до смерти замучила.

— Да, я могу! — радостно созналась я в содеянном.

Ежедневным скулежом я умудрилась достать весь персонал. Скрепя сердце меня выписали.

— Не сомневаюсь. Как себя чувствуешь? — спросил Ким, забирая у меня сумку с вещами.

— Хорошо, а завтра буду себя чувствовать еще лучше! Ты же помнишь, что…

— Да-да, завтра у тебя день рождения. Ты напоминала мне об этом каждый день, когда я приходил тебя навещать.