Гренадёры
Шрифт:
— …таким образом, соблюдение правил поведения при экстренных ситуациях является…
«Жу-жу-жу», — муха описала круг по комнате и опустилась на подоконник. Покрутив головой, она совершила пару шагов вдоль него, остановилась и принялась чистить крылья.
— …точно выверенные действия могут…
Закончив чиститься, муха несколько раз взмахнула крыльями и снова поднялась в воздух.
— …гренадерам также не следует забывать о…
«Жу-жу-жу», — муха принялась кружить прямо перед моими глазами. Вверх-вниз, вверх-вниз.
— Гренадер номер семьдесят семь, вы меня слушаете?
«Жу-жу», — Задолбало.
— Гренадер номер семьдесят семь, вы…
Хлоп!
— Есть! —
Вальтер негодующе поправил очки.
— Да, я сказал, что…
— Фу-у-у, гадость какая! У вас салфетки не найдется? — поинтересовалась я у секретаря, изучая раздавленный на ладони труп. Возмущенно раздувая ноздри, мужчина протянул мне платок.
— Вернемся к теме. Я просвещал вас о…
— Спасибо, — поблагодарила, я, возвращая носовой платок. Вальтер, брезгливо сморщась, взял его кончиками пальцев. — Так о чем вы говорили?
— Я говорил о…
— Да-да-да! Знаю я эту капусту. Правила о том, как «порядочные гренадеры должны вести себя во время летних месяцев». Со спичками не играть, дороги переходить аккуратно, за буйки не заплывать…
— Гренадер номер семьдесят семь, — сквозь зубы прорычал секретарь.
— А? Ой, извините! Это правила для школьников во время летних каникул! Какая я глупая! Все перепутала. Ничего, бывает, тем более большой разницы нет. Одна парашка. Так, а что у нас? Вспомнила! Следить за этими самыми детьми, выпущенными на долгожданную свободу и не знающими никакой меры, — принялась я загибать пальцы. — Летом возрастает количество грабежей, вследствие того что люди из-за жары оставляют на ночь открытые окна, надо за этим посматривать во время патрулирования; также в летние месяцы в город приезжают иностранные и иногородние торговцы или просто туристы — не исключена контрабанда и карманничество, ну и т. д. и т. п. Давайте оставим долгие чайные церемонии. Все это я прекрасно знаю. Вы столько раз нам зачитывали, можно было уже и выучить, — закончила я, лениво потянувшись на стуле.
Почти все утро я торчала в кабинете секретаря ЗОГа. Минуты, проведенные в его стенах, были безвозвратно потеряны. По великому счастью, из-за недавнего пищевого отравления (угораздило же) я пропустила очередной ежегодный летний инструктаж. И теперь с девяти утра Вальтер упорно пудрил мне мозги, пытаясь хоть что-то донести до моего здравого смысла и, возможно, совести. Но, честно, первого у меня отродясь не было, а вторая была в отпуске. Единственное доходящее до моих ушей было «жу-жу-жу» и «бла-бла-бла». «Жу-жу-жу» прекратилось — я разделалась с его источником, а «бла-бла-бла» продолжалось. К сожалению, избавиться от него без криминальных действий практически невозможно. Приходилось мужественно терпеть. Невыносимая духота кабинета, заманчивые звуки, доносящиеся с улицы, ларек с мороженым, которое вот-вот разберут, долгожданный выходной — все беспощадно играло на моих и без того шатких нервах.
— Вижу, гренадер номер семьдесят семь, вы хорошо запомнили все наставления, — после минутной тишины заговорил Вальтер. — Но кое-что вы все же упустили из виду.
— Упустила? — удивилась я, перебирая в памяти перечень предписаний. — Хм, ничего не припоминаю.
— Форма.
— Э?
— Форма! — дрогнувшим голосом повторил секретарь. — Все сотрудники Отдела в летние месяцы обязаны строго придерживаться определенной формы. Так как летняя одежда в основном открытая и вызывающая, что совершенно не подобает носить сотрудникам ЗОГа, дабы не уронить честь Отдела, была введена летняя униформа. Гренадер номер семьдесят семь, я вас спрашиваю, почему вы не в форме?
— У меня сегодня выходной, зачем мне быть в форме?
— Но
вас вызвали в Отдел. Вы должны были привести себя в подобающий вид.— По-моему, у меня и без того весьма подобающий вид.
— Подобающий?! — Вальтер начинал задыхаться. — Как это можно назвать подобающим видом? Что на вас надето? Я не могу понять, вам на брюки ткани не хватило или это вообще мужские трусы?!
— Это шорты, — сквозь зубы процедила я. Шорты, между прочим, были приличные. Темно-синие, до колен, свободные, классического покроя а-ля брюки. Где он здесь трусы увидел?
— Почему у вас голые ноги? — не унимался секретарь.
— Потому что это шорты!
— Вы не могли надеть классические брюки или юбку подобающей длины? Как в подобном виде вы ходите по улице?
— Через брюки или юбку подобающей длины ноги не загорят!
— Гренадер номер семьдесят семь, в первую очередь вы должны помнить о правилах приличия, а не о загаре.
— Господин секретарь, в первую очередь у нас с вами очень разные приоритеты и взгляды на мир. И вообще, я же к вашему носовому платку не цепляюсь, а могла бы! — не осталась в долгу я.
— А что с моим носовым платком?! — ошарашенно спросил Вальтер.
— А вы видели, какой он жуткой расцветки! Мрак! Вы с ним лучше в высшем обществе не появляйтесь, засмеют.
Секретарь, издав то ли стон, то ли рык, схватился за сердце и опустился на стоявший позади стул. Я, быстро налив из графина водичку, услужливо подала ему. Выпив залпом, словно там было что-то покрепче кипяченой воды (я на всякий случай понюхала стакан), он достал новый платок с расцветкой последнего писка моды (интересно, а сколько всего он их с собой носит?), вытер пот со лба и заговорил медленным, вкрадчивым голосом:
— Гренадер номер семьдесят семь, надеюсь, в следующий раз вы соизволите прийти в Отдел в форме, а иначе…
Договорить он не успел, на столе зазвонил телефон. «Ура, он был спасен ударом гонга!» — подумала я, с обожанием смотря на аппарат. Вальтер поднял трубку.
— Да, слушаю? Госпожа Роза, да, сейчас же буду, только закончу разбираться с номером семьдесят семь, и… что? Но зачем? Да, извините, выходим. — Закончив разговор, секретарь вздохнул, поправил рукой и без того безупречно лежащие волосы и внимательно посмотрел на меня. Мне почему-то не понравился блеск его очков.
— Так я, того, пойду? — проговорила я, разворачиваясь к двери.
— Да, вы можете идти. К госпоже Розе, вместе со мной.
— К шефу? Зачем?
— Госпожа Роза не пояснила. На месте вам все скажут, — коротко бросил секретарь, открывая дверь и пропуская меня вперед.
— Не нравится мне это, — проворчала я, выходя из кабинета.
— Ноги, — незабвенно раздалось при входе в кабинет руководителя Отдела. Мы с Вальтером, сделав широкий шаг, встали напротив стола шефа. Особым вниманием наш приход не был одарен, лишь только дог вяло махнул хвостом, тут же вернувшись к любимой роли безжизненного коврика. Госпожа Роза, поглощенная изучением каких-то бумаг, даже не подняла на нас глаза.
— Вот, — наконец произнесла она, протянув Вальтеру один из листков. Секретарь быстро пробежал по нему глазами. Одна бровь у него недоуменно поднялась.
— Так это…
— Я знаю, что это. Читать умею, — раздраженно махнув рукой, прервала его госпожа Роза. — Я хочу, чтобы ты разобрался. Желательно как можно скорее. Для Отдела большое потрясение потерять такого спонсора, а тут и какие-то проблемы с завещанием! Почему с завещаниями вечно происходят проблемы? Не понимаю! Сейчас мне меньше всего хотелось бы их решать.