Чтение онлайн

Забросило в мир неслыханный,

В страшную круговерть,

Нету отсюда выхода,

Здесь свою встретим смерть.

Прежде грехи совершали

Ныне предъявлен счет.

Все у нас отобрали,

У нас отобрали все.

К своим машинам прикованы,

Пашем, словно в аду,

В мире чужом замурованы,

Чужую лечим беду.

Дома по нам отрыдали,

Там перестали нас ждать.

Все у нас отобрали.

Что еще отобрать?

Не прав парень. У стен тоже уши есть. Зажигаю спичку, прикуриваю.

– О боже! Скорее прячьте выпивку!

– Что случилось?

– ПБ-девятнадцать на базе!

– А?

– Доктор Рат сейчас прибежит, все пиво вылакает!

Слабость моей маленькой начальницы к пиву общеизвестна. Злые языки утверждают, что она в состоянии стрескать этого напитка многократно больше, чем весит сама. Правда, эта страсть уравновешивается ее полным неприятием алкоголя в любой другой форме – от легкого вина до спирта.

– А я, между прочим, уже здесь! – возвещает Люси с высоты моего плеча, на котором она удобно расселась, щекоча хвостом мое ухо.

– О-о! Все пропало! – застонал все тот же насмешливый голос.

– Ну уж и пропало. До города сегодня всего восемь миль. Вполне можно за ещем сгонять.

Мне сунули в обе руки по откупоренной бутылке – для меня и для доктора, которая, милостиво разрешив не ходить в машину за ее личной мензуркой, встала на задние лапы, с натугой наклонила поставленную на скамейку бутылку и присосалась к горлышку.

Ну а мне уж сам бог велел следовать примеру начальства. Булькаем. Свежее. Вкусное.

Присел на лавочку. Пихают гитарным грифом в бок:

– Играешь?

Тряхнуть нешто стариной? Взял инструмент, потеребил струны, подвернул один колок. О, теперь нормально. Что бы это мне такое… А, знаю. Хлопнул ладонью по деке, объявляю:

– «Гребец галеры».

Начало старой баллады народ воспринял прохладно, но помалу начали вслушиваться, примолкли. Подошли еще несколько человек, образовали круг. Не ахти какой я музыкант, но пережившие долгие годы слова сами заставляли себя слушать:

…Нет, галеры лучше нашей

не бывало на морях,

И вперед галеру гнали

наши руки в волдырях.

Как скотину, изнуряли

нас трудом. Но в час гульбы

Брали мы в любви и драке

все, что можно, от судьбы.

И блаженство вырывали

под предсмертный хрип других

С той же силой, что ломали

мы хребты валов морских.

Труд губил и женщин наших,

и детей, и стариков,

За борт мы бросали мертвых,

их избавив от оков.

Мы акулам их бросали,

мы до одури гребли

И скорбеть не успевали,

лишь завидовать могли…

[Перевод Е. Дунаевской.].

Звякнула последний раз струна. Разминаю уставшие пальцы. Сто лет гитары в руки не брал. Чей-то громкий шепот:

– Братцы, это ж про нас! Такое только кто-то из наших сочинить мог!

Рявкнул над головой динамик:

– Доктор Рат, Шура, Патрик. Девятнадцатая психбригада – на выезд!

Кладу тренькнувший жалобно инструмент на скамейку, подбираю и сажаю на плечо Люси, заодно допив ее пиво. Поворачиваюсь к двери, но чья-то рука в темноте удерживает меня за халат.

– Слышь, ты сам стихи написал?

– Да нет, Киплинг.

– Киплинг? Не слышал. Он кто – врач, фельдшер?

Усмехнувшись про себя, отвечаю:

– Да нет, водитель вроде.

– С какой бригады?

– Он уже умер.

– Жаль. Классный, видать, парень был. Буду мимо кладбища проезжать – отыщу могилку, выпью глоточек на помин души.

Глава восьмая

– Нет, а почему это нам? И не говорите, что все равно без дела сидим. Во-он там, с краю, у вас на «неправильное поведение» вызов лежит. Что не его даете?

– Шура, не умничай. Что дали, на то и езжай.

– Вот и дайте профильный. А то взяли моду! Мы тебе что, инфекционная перевозка?

Павел Юрьевич возник из ниоткуда, посыпая пеплом бумажки, разложенные на диспетчерском столе.

– А разве нет? Психические болезни определенно заразные. Кто в этом еще сомневается – может на тебя посмотреть. Какого рожна раскипятился?

– Да вы гляньте! А наш больной ждать будет! Что он там за это время наделать успеет – одному Богу ведомо. Как не кипятиться!

– Вот и зря. Это лично я распорядился, и, будь уверен, знаю зачем. А на ваши неправильности мадам Натали съездит, она там скоро освободиться должна. Вопросы?

Я, ретировавшись из диспетчерской, потащился в гараж. Попутно сгреб со стола в ординаторской писавшую что-то Люси и запихнул ее в нагрудный карман вместе с авторучкой вниз головой. Та возмущенно заверещала, забила лапками, перевернулась с трудом, крепко поцарапав мне грудь.

– Опупел?

– Угу. Не я только. На, изучи.

Мышедоктор уставилась на полученный вызов.

– «Сывороточный гепатит». Ну, вообще – край! Дальше ехать некуда.

– Личное распоряжение старшего врача.

Рат что-то проворчала себе под нос. На букву «X», кажется. А может, и на «О». Но «X» там присутствовало. Однозначно.

Никто не любит выезжать среди ночи. Мы хоть не спали еще. А вот вставать на вызов из постели часа в четыре утра… Самый сон перед рассветом, а тут тащиться куда-то! Ладно, у наших психбригад оно, как правило, по делу белая горячка обычно к этому времени набирает максимальную силу. У детских врачей в такой час может образоваться вызов на ложный круп – спазм гортани, представляющий серьезную угрозу жизни ребенка.