Город Леиматри
Шрифт:
«Интересно, что между ними происходит? Вроде похоже на флирт, но после случившегося они бы вряд ли воспылали друг к другу чувствами. Чувства. Ненавижу их! Почему, почему он оставил меня?» - ломала голову Кира, не в состоянии думать ни о чем другом. Конечно, она наврала, что не видела Яна накануне его странного исчезновения. Перед сном она планировала обязательно отыскать маму и брата, но теперь это все стало таким неважным. Вдруг нахлынул жуткий сон, привидевшийся до исчезновения Гронского.
Она бежала по темному Городу, стараясь не оглядываться. Кто-то
«Лучше посмотреть в глаза смерти, раз уж она так настойчиво гонится», - мелькнула мысль. Кира резко остановилась и обернулась. Темный силуэт навис над ней, загораживая ей путь. Она знала его лицо, его глаза, его губы...
– Ян?
– крикнула девушка в отчаянии, но звуки утонули в пространстве.
Гронский приблизился к ней, вонзил руку в самое сердце. Кира почувствовала, как он вырывает его. Она смотрела в серые бездонные глаза, но ничего уже не видела.
Воронцова схватилась за шею, ощупала область груди. Пульс бился бешено, неровно. Сразу после кошмара постучала в квартиру на пятом этаже. Дверь оказалась открытой. Ян стоял у окна, совсем неподвижно. Кира не могла понять причину его чувств, но без труда распознала в нем тревожное беспокойство. Ее новая способность разгадывала любые эмоции, и не только людей, но и животных. Нахлынуло горькое осознание - она ничем не может помочь и это загоняло в тупик.
«А вдруг он сейчас оттолкнет меня, обидит и заставит уйти? Нет, я не уйду, я обязательно помогу», - убеждала себя Кира.
– Ты чем-то обеспокоен.
Ян обернулся и с болью посмотрел на Воронцову, которая готова была расплакаться, но держалась из последних сил.
«Неужели я люблю ее? Боюсь даже думать об этом, о словах Леиматри. Боюсь причинить ей боль против своей воли. Это невыносимо! Засыпаю и просыпаюсь с одной и той же мыслью: хоть бы она спала, спокойно и мирно. А вдруг она чувствует все это? Как я лечу за ней по пустынному Городу, а потом... Этот кошмар преследует меня ежеминутно! Внутри как будто кто-то поселился, кто-то чужой. И он вытесняет меня. Я знаю, что превращаюсь в нечто ужасное, кто-то мною овладевает», - страдал Гронский, с беспокойством рассматривая зеленоватые глаза Киры.
– Нет, - прозвучал металлический голос.
«Я так много хочу ей сказать! Как мне становится легче от ее присутствия. Как внутренний монстр отступает. Как я живу ради нее. Она стала центром всей моей жизни, которую будет очень трудно вырвать из себя, из своего сердца. Невозможно забыть... Но я должен! Так я буду знать, что с ней
все хорошо. Буду присматривать и радоваться тому, что она жива...»Эти мысли убивали его, но выхода не было.
– Ян...
Кира подошла ближе и уткнулась лбом в его грудь, стараясь сдержаться, но напрасно. И раньше Гронский видел много девичьих слез, часто был их причиной, но именно теперь ужасно растерялся. Он хотел стоять так целую вечность, осознавать, что она рядом с ним, и что так будет всегда. Но каждое мгновение приближало неизбежное расставание.
Вспоминая эту сцену, Кира едва не разрыдалась в голос. Пока ребята продолжали спор, она прихватила куртку и направилась к выходу. Слушать их крики сил не было, да и бездействовать глупо. Кто знает, что с Гронским? Вдруг ему срочно нужна помощь?
«Он же гордый, одиночка. Если что-то вбил в голову, то точно не отступится. Герой! Только замаячила опасность, как бросился сам все решать, будто меня не существует. Только не понимаю, причем здесь моя безопасность? Кто мне угрожает?» - набежали вопросы. Они так громко звучали в голове, что Кира не услышала, как ее позвала Крис.
– Эй, ты куда? Я с тобой!
– И я!
– спохватилась Софа.
Юноши тоже мешкать не стали и присоединились.
– Да тут зима что ли?
– забубнил Громов, который реже всех выходил на улицу, поэтому выскочил в одной футболке.
– Держи, - кинул ему Лева куртку, - и не мерзни. Сразу видно, кто у нас главный затворник. Я почти каждый день куда-то хожу, а ты вообще не любитель.
– Я любитель, просто лентяй, - загоготал Мирон. Свежий воздух нарисовал на его щеках румянец.
Хоть и наступил декабрь, живой туман только сгустился. Снегом и не пахло. Наоборот, во всех ямах блестели лужи. Крис прыгала через них, разбрызгивая мутную воду на остальных ребят. Ей было по-детски весело и легко. А вот Софа шла хмурее тучи.
– Ты что, разбила Яну сердце и теперь встречаешься с Левой?
– наехала она на Киру. Та закатила глаза, устав от сумасшедших расспросов.
– Причем здесь Лева?
– уточнила Воронцова.
– Они тогда повздорили из-за одной дамочки. Вдруг история повторилась, только мой братец проиграл дуэль и стыдливо ретировался, - пошла фантазировать близняшка.
– Что, что могло еще случиться? Я вообще-то переживаю. Меня что, никто не понимает?
Софа остановилась и опустила руки, взывая друзей к совести. По ее мнению, они должны ее утешать и развлекать. На самом деле Гронская лучше остальных чувствовала брата: его эмоции передавались ей всегда и на любом расстоянии. Даже физическая боль. Сейчас она ощущала спокойствие и даже самодовольство. Видимо, Ян удовлетворен тем, что ушел. Но разве об этом должны знать остальные?
– Значит, разбила сердце моему ненаглядному, - продолжила прессинговать Софа.
<