Гнёзда Химер
Шрифт:
— Ну, обо всем Мире я не так уж много знаю, — беспечно признался он. — Мне это ни к чему… А вот об этой земле — запросто! Я объездил весь Альган — от Грэнг Пастпта до Кейр Шантамонта.
— Таонкрахт все время говорил: «Альган, Альган». Дескать, он Великий Рандан Альгана, и все такое… Альган — это государство? — спросил я.
— Альган — имя этой земли, — авторитетно заявил Мэсэн. Немного подумал и добавил: — Вообще-то Альган — часть Земли Нао. Нао — большая земля, поэтому ее поделили на три части, и каждая часть как-то называется. Здесь — Альган. А еще есть Эльройн-Макт и Шантамонт, и в каждой из этих областей до хрена всяких местечек. Всех и не упомнишь, я ведь не путешественник — так, езжу по своим торговым делам от замка к замку, да иногда еще на
— А Земля Нао — это материк? — спросил я. Вообще-то у меня не было уверенности, что мой наставник поймет слово «материк», но он понял.
— Нет, — он покачал своей лохматой головой, — материк называется Мурбангон, это кто угодно знает… А Земля Нао — часть Мурбангона. Кроме нее, есть и другие земли, в том числе и земля, принадлежащая Вурундшундбам, которых ты ищешь. Но я там никогда не был.
— А кто тут у вас самый главный? — полюбопытствовал я.
— Как это — кто?! Урги, ясное дело! И Сох, конечно, — до тех пор, пока выполняют волю Ургов…
— Ну, это понятно… А есть тут самый главный человек? Таонкрахт, например, хвалился, что он — самый главный в Альгане.
— Оно так — до поры до времени, — неохотно подтвердил Мэсэн.
Чувствовалось, что к Таонкрахту у него какие-то личные претензии — за партию дерьмоедов тот с ним не расплатился, что ли?
— Эта пучеглазая задница, Таонкрахт — Великий Рандан Альгана, — продолжил он. — Это значит, что когда кто-то из альганцев нарушает волю Ванда, Таонкрахт должен приехать к непокорному и огреть его своей Метлой.
— Как это — метлой? — опешил я. До сих пор мне казалось, что метла — это примитивное орудие труда, приличествующее разве что дворникам — и старомодным ведьмам, которые используют ее, чтобы посетить вечеринку на Лысой горе…
— А то чем же! Страшная, скажу тебе, штука — Метла Рандана! От нее память отшибает посильнее, чем от плохого огня! И обычно навсегда… Так что он не совсем зря похвалялся…
— А кто такой Ванд, чью волю нельзя нарушать?
— Ну, он-то как раз и есть тот самый «главный человек» в Земле Нао, о котором ты спрашивал, — охотно объяснил Мэсэн. — Говорят, он ничего мужик: вспыльчивый, но отходчивый. Не знаю, я с ним никогда не виделся, хотя дерьмоедов в его замок возил, и не и раз, — важно добавил он. Очевидно, считалось, что это очень круто…
— Понятно, — кивнул я. — Значит, есть этот Ванд, который «самый главный», есть Великий Рандан Таонкрахт…
— Не только он, — перебил меня Мэсэн, — их трое. В каждой земле есть свой Великий Рандан, а кроме них, в каждой области есть Эстёр. [28]
— А это что за должность?
— Эстёр тоже следит за тем, как выполняется воля Ванда, — неопределенно пояснил он.
— А чем, в таком случае, Эстёр отличается от Рандана? — удивился я.
— Ничего себе! Ну, ты сказанул! — восхитился Мэсэн. — Как это — чем?! У Рандана — Метла, у Эстёра — Лопата.
28
Эстёр — высокая государственная должность в Земле Нао. Считается, что Эстёр — своего рода «мировой судья» — первый помощник Рандана той провинции, к которой принадлежит вверенная его заботам территория, но на деле Эстёры и Ранданы обычно враждуют или, в лучшем случае, просто соперничают.
— И что он проделывает с помощью своей Лопаты? — заинтересовался я. — Копает?
— Нет, не копает. Если Эстёр трахнет своей Лопатой какого-нибудь беднягу, тот оцепенеет и будет стоять как вкопанный целый день, а то и дольше, это смотря как огреть! — коротко хохотнул Мэсэн. — Ну, в общем, их боятся немного меньше, чем Ранданов: по крайней мере, дураком не станешь… А есть еще Пронты. [29] Этот может стукнуть Ложкой по лбу — тоже неприятно! Но от Пронта легко отделаться: накормил его хорошим обедом, и порядок! Они так и живут: ездят из замка в замок, их там кормят до отвала… О,
а вот мы и приехали!29
Пронт — своего рода «глаз Ванда», «контролер». Пронтов всегда выбирают из числа Шархи. Пронт ездит по вверенной ему территории и проверяет «все ли там в порядке», беззастенчиво собирая взятки со всех, кто не хочет рассориться с Вандом. Кстати, Ванд ничего не платит своим Пронтам за службу, поскольку отлично понимает, что должность и без того хлебная.
— Но я еще ничего толком не понял, — пожаловался я.
— Потом, потом! — отмахнулся Мэсэн. — Сначала — обед!
Мэсэн быстренько запер в сарае вяло упирающихся болотных жителей, которые как раз начали приходить в себя и теперь активно страдали ностальгией по родине. Потом извлек откуда-то из таинственных недр телеги здоровенную тушу питупа. Я сразу узнал его: точно таких же птиц я видел во дворе Таонкрахта, они клевали кашу и чью-то горемычную задницу заодно. С этой ношей Мэсэн устремился на кухню, а мне велел отдыхать.
В течение часа я клевал носом у стола: вся эта болотная эпопея здорово меня вымотала!
Наконец в комнате появился Мэсэн. Грохнул на стол здоровенное блюдо, на котором лежал обещанный питуп, запеченный в глине. Он был несколько меньше страуса, но гораздо крупнее индейки. Шеф-повар радостно провозгласил: «Йох! Хваннах!» — и ударил ребром ладони по твердой корочке. Куски глины разлетелись в разные стороны; один я чудом успел поймать в нескольких миллиметрах от собственной рожи. Потом мне в нос ударил упоительный аромат.
— Я забираю себе задницу! — безапелляционно заявил Мэсэн. — Нет возражений?
Я растерянно помотал головой. Он тут же разломил тушу на две более чем неравные части: мне досталось крылышко, хозяину дома — все остальное. Очевидно, считалось, что птица состоит исключительно из задницы и крыльев… Впрочем, я не возражал: размеры этого самого крылышка превосходили мои самые смелые представления о большой порции.
— Слушай, может, еще разик съездим на болото? — весело предложил мне Мэсэн на следующее утро. — Понимаешь, какое дело: маловато у меня пока грэу. Я меньше чем с десятком торговать не еду. А так наберем их побольше и поедем искать твою Быструю Тропу. По дороге я и торговлей займусь… Зачем делать одно дело, когда можно сразу два?
Мне не слишком понравилась эта идея, но я как-то не решился возразить: я был чересчур сонный, чересчур сытый… и, если совсем уж честно, не слишком спешил расставаться с Мэсэном, чье общество делало меня убийственно спокойным и почти равнодушным к собственной судьбе.
Как и следовало ожидать, одной экспедицией на болото дело не ограничилось. На следующее утро Мэсэн бодро сказал: «Ну, еще штук шесть поймаем — и хватит!» Потом он снова и снова повторял, что «маловато будет». Некоторые походы вообще не приносили результатов: насколько я понял, грэу неплохо умели прятаться от незваных гостей, так что иногда Мэсэн понапрасну лупил дубиной по своему идиотскому шлему по несколько часов кряду. Однажды мы забрели в самую глубь болота и поймали одного бэу, точную копию дерьмоеда, который жил во дворе у Мэсэна. От грэу он отличался только телосложением: те были высокими и худыми, а бэу — более приземистым и коренастым.
Я жил как во сне: долгие неторопливые поездки в тряской телеге и такие же долгие прогулки по болоту, регулярные физические нагрузки, обильная еда, ранние побудки — как, оказывается, мало надо человеку, чтобы забыться! Ежедневные незамысловатые беседы с моим новым приятелем не могли меня встряхнуть: я настолько отупел от такой жизни, что почти не воспринимал информацию, которую получал от Мэсэна, просто складывал ее в самый дальний сундук, пылящийся в одном из темных углов моей пассивной памяти. Время от времени я сам рассказывал ему какую-нибудь историю и сам себе не верил: эти изумительные события никак не могли происходить со мной, начинающим охотником на дерьмоедов, подающим, впрочем, большие надежды…