Гнёзда Химер
Шрифт:
— Да, похоже, Таонкрахт навлек на тебя большую беду, — согласилась птица. И оптимистически добавила: — Не переживай, он все равно скоро умрет.
— Можно подумать, мне от этого легче! — буркнул я. — Но откуда ты знаешь, что он скоро умрет?
— Так должно быть, — неопределенно объяснила птица. — Да он и сам это знает. Он потому тебя и вызвал. Думает, ты подаришь ему бессмертие…
— Да, я в курсе! — фыркнул я. — Подарю, как же! А потом догоню и еще раз подарю… Тоже мне, нашел к кому обратиться! Я бы и сам не отказался от такого подарочка. Беда в том, что бессмертие вообще никому не светит, в том числе и мне самому. Так уж все устроено… Вот если бы меня взяли на должность старшего менеджера
— Ты смешной мальчик, — снисходительно заметила птица. — Ты говоришь непонятные слова, от которых мне становится весело.
— Да уж, что умеем, то умеем, всю жизнь только этим и занимаюсь, — невольно улыбнулся я. — Жаль только, что бедняга Таонкрахт не понял, о чем меня на самом деле следует просить… А, кстати, откуда ты здесь взялась, птица? Ты что, живешь в этом склепе? Или специально пришла меня проведать? И откуда ты знаешь, что меня зовут Макс? Я об этом пока никому не говорил: решил, что имя — такая штука, которую лучше держать при себе, если есть возможность…
— Я просто знаю, — ответила птица. — И конечно, я здесь не живу. Где это видано — жить в склепе?! А ты сам-то зачем сюда забрался? Искал путь к Ургам?
— Да какой там путь! Какие, к черту, Урги?! Просто мне показалось, что это — единственный способ остаться в одиночестве. Таонкрахт от меня ни на шаг не отходит. А когда я говорю, что хочу спать, ко мне присылают какого-то идиота, который скрипучим голосом поет мне колыбельную. Почему-то считается, что это ужасно круто. И еще по ночам меня навещают какие-то таинственные убийцы, чтобы скучно не было. А по утрам меня будят истошные вопли во дворе… И, между прочим, на месте господина Великого Рандана я бы сначала изобрел канализацию и водопровод, а уже потом принялся вызывать демонов… Как он сам-то выдерживает!.. В общем, когда я понял, что больше не могу переносить общество Таонкрахта и этих неподмытых жизнерадостных болванов, его слуг, я придумал какое-то бредовое мистическое дело, ради которого мне непременно следует уединиться. Таонкрахт проникся и предложил мне посидеть в склепе — а где же еще следует вершить всякие темные дела?! Честно говоря, я планировал собраться с мыслями, выспаться как следует, а там — чем черт не шутит! — может быть, и удрать отсюда.
Я удрученно покачал головой, поскольку подумал, что у меня наконец-то появился по-настоящему разумный собеседник, впервые с тех пор, как я с ужасом обнаружил себя в камине этого горе-чародея Таонкрахта, да и тот — птица…
— Тебе не следует сердиться на этих людей — что тебе до них! — сказала мудрая птица. — Тебе вообще не следует о них думать. Тебя хотят видеть Урги. Поэтому я здесь.
— Урги?! — удивился я. — Ну-ну…
— Они скоро придут сюда за тобой. А меня послали сказать, чтобы ты не сопротивлялся. Урги обычно производят неблагоприятное впечатление при первом знакомстве. Но они не хотят с тобой сражаться. Только посмотреть на тебя и немного побеседовать. Может быть, вы найдете общий язык… Урги уже давно совсем не похожи на людей, но с ними тебе будет легче договориться, чем с Таонкрахтом. Обычно они все понимают.
— Редкий талант! — усмехнулся я. — Ладно, я не буду сопротивляться. Все равно здесь у меня ничего не получается, я уже пробовал колдовать. Бесполезно! У меня не больше шансов совершить хоть какое-нибудь завалящее чудо, чем у самого никудышного слушателя каких-нибудь платных курсов экстрасенсов…
— Что ты имеешь в виду? — заинтересовалась птица. — Яне понимаю некоторые слова… Хочешь сказать, что ты раньше умел совершать чудеса? А теперь больше не умеешь?
Я удрученно кивнул.
— Ничего, не огорчайся. Так бывает, — утешило меня это великодушное
создание. — Может быть, это не навсегда…Удивительно, но разговор с птицей меня здорово успокоил, и я с изумлением понял, что вполне могу снова заснуть — единственное, что требуется жертве жестокого похмелья, проверено опытом! Я так обрадовался этому открытию, что тут же свернулся калачиком на земляном полу склепа, не утруждая себя напрасными сожалениями по поводу отсутствия одеяла и подушки.
Я действительно тут же уснул — вот это, я понимаю, чудо! — и мне снились изумительные сны о доме, опасно похожие на реальность. Нежась в теплом омуте сновидений, я смутно припомнил, что у меня были большие проблемы, а потом с удовольствием решил, что все уже утряслось…
Но этому неземному блаженству пришел конец. Я проснулся, дрожа от холода, и тут же вскочил, дико озираясь по сторонам. Первые несколько секунд я вообще не понимал, что происходит, поскольку никак не мог выкарабкаться из сладкого тумана сновидений. А потом вспомнил, как на самом деле обстоят дела, и тихонько охнул от обрушившегося на меня отчаяния. Думаю, именно так чувствует себя человек, очнувшийся после наркоза, когда понимает, что пару часов назад ему благополучно ампутировали обе ноги.
В каком-то смысле мне все-таки было легче: по крайней мере, мое тело пока оставалось в целости и сохранности. У меня «ампутировали» только прошлое, мою единственную и неповторимую жизнь, которая как раз начала казаться мне по-настоящему прекрасной и удивительной. Удивительной, впрочем, она вполне могла считаться и сейчас, но вот эпитет «прекрасная» теперь был совершенно неуместен…
— Очень эмоционален, верно? Склонен преувеличивать свои переживания и давать волю чувствам. Как избалованная женщина из касты Хигги.
Я чуть не грохнулся в обморок, услышав бесцветный глуховатый голос, раздававшийся откуда-то из темноты. Потом до меня дошло, что голос не просто звучит, но еще и дает мне не слишком лестную характеристику. Он тем временем невозмутимо продолжил:
— Впрочем, в некоторых случаях это даже полезно…
— Что полезно? Кому полезно? — возмущенно взвыл я. — Кого это еще сюда принесло?!
— Разве его не предупредили о нас? — озабоченно спросил голос.
— Почему же, предупредили. Я послал сюда Бурухи, а на него можно положиться, — ответил другой голос. Они были так похожи, словно таинственный незнакомец говорил сам с собой.
— Ну тогда ладно… Мы — Урги, — последняя фраза явно предназначалась мне.
— Выразить не могу, как меня это радует, — горько усмехнулся я. — А вы что, невидимки?
— Обычно нет. Просто мы не хотим тебя пугать.
— Щадите мое душевное здоровье? — вздохнул я. — Можете не стараться: от него все равно уже ничего не осталось! А где птичка? Тут была такая замечательная, мудрая птица…
— А, ты имеешь в виду Бурухи. Он улетел. Если ты уже проснулся, нам незачем оставаться в этом склепе, — заметил Ург. — Мы пришли, чтобы пригласить тебя к себе.
«К себе» — это куда?
— Вниз, — лаконично объяснил Ург. Немного помолчал и добавил: — Мы уже давно живем под землей. Можешь поверить, у нас тебе будет гораздо комфортнее, чем здесь. Нам — тем более. Нам тяжело подолгу пребывать так близко к поверхности. Спустимся поглубже, там и поговорим. Ты согласен отправиться с нами?
— А что, разве мое мнение принимается в расчет? — Я был приятно удивлен. — И если я не захочу идти с вами, вы не станете меня принуждать?
— Зачем? — в голосе Урга звучало недоумение. — Ни один человек не нужен нам настолько, чтобы тащить его к себе силой. Если ты не хочешь идти с нами, не надо! Оставайся здесь, или возвращайся в Альтаон, или ступай на все четыре стороны. Ты волен делать, что хочешь.