Герой (СИ)
Шрифт:
Третий церковник отвечал всем требованиям и с виду казался образцом примерного святоши. Дородный, с густой черной бородой и одухотворенным лицом, он напоминал православного попа и сразу вызывал симпатию. Вот только пристальный взгляд, которым он уставился на Фариама, портил всю картину. Именно так обычно смотрят цыганки на вокзалах в лица доверчивых лохов, которые в результате за какие-то минуты лишаются всех денег и драгоценностей, а потом еще долго приходят в себя от потрясения. Но Фариам лохом точно не являлся и, судя по всему, удачно сопротивлялся воздействию непрошенных гипнотизеров.
Последний
Ауры церковников были яркими и насыщенными, что позволяло говорить о них, как о весьма неплохих магах. Не таких, конечно, как имперские магистры, но уж эльфийским магам они по силе точно не уступали. Про их умения я так сразу ничего конкретного сказать не мог, но мгновенно понял, что угрозу они представляют весьма немаленькую.
— А вот и мой брат! — радостно сказал Фариам, вставая со своего кресла. — Именно он и окажет вам посильную помощь в предстоящем мероприятии, а мне нужно спешить, уж простите.
— Да, мы прекрасно понимаем, ваше величество, — степенно произнес главный священник.
Мероприятии? Это в смысле очистительном костре, на котором будут сжигать Темного мага? Да, в нем уж точно без меня не обойтись!
— Фар, ты мне ничего не хочешь рассказать? — спросил я у брата, который собирался проскочить мимо меня к дверям.
— Отец Рехош введет тебя в курс дела, — ответил тот и попытался миновать преграду в моем лице, неожиданно появившуюся на его пути.
— А ты в общих чертах, — настаивал я.
Фар оставил попытки обойти меня и тяжело вздохнул.
— Алекс, у святых отцов есть очень ответственное дело, помочь в котором можешь только ты. Именно поэтому попросил тебя отложить все свои заботы и прийти сюда, — король внезапно меня обнял и доверительно сказал: — Только не нужно бояться! Братишка, ты же знаешь, что я тебя очень люблю и поэтому никогда не допущу, чтобы с тобой произошло что-то нехорошее.
— Эй, что с тобой?! — забеспокоился я, пытаясь освободиться от крепких объятий.
«Неужели церковники успели что-то с ним сделать? Загипнотизировали до потери личности! Вот твари!» — эти мысли быстрее молнии пронеслись у меня в голове. Но не успел я в общих чертах прикинуть структуру будущего боя с церковными магами, причем с обязательным условием, чтобы один из них остался в живых для допроса, как Фариам внезапно опустил руки, а потом, пользуясь моим замешательством, прошмыгнул к двери, и уже открывая ее, бросил с улыбкой:
— Пока, Алекс! Вечером поговорим!
— Вот стервец! — выдохнул я в сторону захлопнувшейся двери и повернулся к святым отцам.
Мда… Все-таки изменения в характере брата дают о себе знать, и его железная невозмутимость дает трещины прямо на глазах. Видимо, моя кровь делает свое черное дело и придает поведению Фариама легкую
сумасшедшинку, заставляя отступать от дворцовых канонов и идти на поводу у собственных эмоций. Ведь я — псих еще тот, так что можно было не сомневаться, что часть моего характера сразу займет доминирующие позиции… Ладно, вечером поговорим, а сейчас нужно разобраться со священниками.— Итак, здравствуйте, уважаемые, — сказал я, слегка поклонившись присутствующим, а потом занял кресло, нагретое Фариамом. — Поясните мне, что имел в виду мой брат, когда говорил, что вам нужна помощь в каком-то мероприятии?
— Приветствую тебя, сын мой, — ответил главный священник распевным мягким голосом. — Меня зовут отец Рехош, это отцы Варлех, Исдин и Левор, который был посвящен в сан не так давно. Мы все обратились сегодня к его величеству, чтобы просить короля поприсутствовать на празднике Всех Святых и Великомучеников. Вот только, к сожалению, его величество сейчас не может оставить очень важные государственные дела, но он пообещал, что вы не откажете в нашей маленькой просьбе.
— …! — не сдержался я.
— Не оскверняй свои уста уличной бранью, сын мой! — преувеличенно гневно воскликнул Рехош.
— Прошу прощения, — повинился я. — Просто я только вчера присутствовал на празднике влюбленных, от которого у меня остались одни неприятные воспоминания, поэтому любое упоминание о торжествах сейчас вызывает в моей душе искреннее отвращение.
— Могу тебя понять, сын мой, — важно кивнул церковник. — Ведь этот древний языческий праздник является восхвалением лживого бога Валианта, и изначально не может нести в себе ничего светлого. Поэтому я искренне обрадован тому факту, что твоя душа не принимает нечестивые пережитки прошлого и открыта истинной вере.
Ох, как он все удачно повернул-то! Всего одно мое оправдание дало возможность святоше не только очернить чужую «неправедную» веру, но и сделать попытку завоевать мое доверие, похвалив и посочувствовав, а также забросить крючок для будущего обращения в свою веру. Блестяще! Окажись на моем месте обычный человек, он бы уже чувствовал к святоше искреннюю симпатию, и в лепешку расшибся бы, выполняя его просьбу. Вот только я обычным не являлся, и лишь понял, что никакие словесные баталии с Рехошем затевать не стоит. Лучше молчать в тряпочку и не возникать по пустякам, потому что это просто не мой уровень. Святой отец любое мое слово обратит себе на пользу, а буду возмущаться — выставит дураком. Подозреваю, в этом он мастер.
— Да, отец Рехош, вы правы, — кивнул я в ответ и уточнил: — Это действительно нечестивый праздник, который одним своим фактом проведения показывает уровень падения нравов знати Мрдинана. Но это к слову, а пока не могли бы вы объяснить, зачем я вам понадобился?
— Сын мой, ты верно отметил, что знать королевства уже давно отвернулась от лона истинной веры, и вот поэтому народу Мардинана нужно подтверждение. Подтверждение того, что церковь Единого еще сильна, что она все так же продолжает нести свет в души людей. А когда они увидят, что сам брат короля, герой и защитник королевства, во время праздника Всех Святых находится у святого алтаря, то сразу же поймут, что законы, данные нам Единым, все еще соблюдаются. Что их есть, кому охранять, что милость Единого безгранична, что…