Геракл
Шрифт:
Рассмеялся Аполлон:
Ну, это-то ты и сам сумеешь, волей богов! А раз ты сам так скромен в желаниях, я сам подберу тебе дар! А сейчас собирайся, едем за невестой!
Адмет, хоть и сильно сомневался в словах пастуха, но заторопился во внутренние покои, готовя дорогие подарки и надев праздничные одежды.
Еще пуще развеселился проказник Аполлон, но ничего не сказал, лишь указав протянутой вперед ладонью во двор, где, прикованные железными цепями, грызли друг друга и скалили зубы два грозных хищника. Концы цепи свисали с могучей шеи медведя, звеньями охватывали, запутавшись в гриве, огромного льва. Звери царапались и грызли звенья упряжи, распугивая громким рыком прислужниц и
О, гляди, царь! Если ты испугался этих набитых трухою мешков с когтями, как ты справишься с молодою женой? Женщина в гневе страшнее голодной тигрицы!
Сам смело выступает вперед, протягивая к хищникам незащищенную руку. Рычат звери. Брыжжет голодная слюна. Вот-вот заденет когтистая лапа, разорвет незнакомца зубастая пасть. Но только дотронулся Аполлон до зверей, с тихим ворчанием улегся на спину медведь, раскинув лапы; кошкой мурлычет и лащится лев, усмиренный,- стоявшая на загривке шерсть мирно струится. Приласкал, погладил зверей Аполлон и зовет Адмета:
Не время ли ехать за прекрасной Алкестой?
Даже теперь, вспоминая, Адмет улыбнулся, воочию увидав переполох, что устроили они в доме гордеца Пелия. Ходячий бы побежал, безногий заковылял, когда странная упряжка прокатилась по улицам селения. А Пелий, видя сколь точно выполнено его приказание, забился в темный сарай и оттуда кричал:
Уберите, уберите этих злодеев отсюда!
Но нашел его Аполлон под кучей соломы и старого тряпья. Вытащил за шиворот под всеобщий хохот: уже не казались грозными усмиренные звери собравшимся к дому Пелия.
Так строить насмешки над женихами ты умеешь,- произнес Аполлон, не предвещавшим доброго голосом,- а как держать слово - так в кусты?
– - Отдаю! Отдаю дочь без выкупа!
– взвыл Пелий.
Рассмеялся Адмет, осчастливленный в единочасье, попросил отпустить будущего тестя.
А Алкеста, украдкой давно заглядывавшаяся на фессалийского властителя, сама вышла навстречу и, испросившись, зарылась пальцами в густую львиную гриву. А лев лишь ревниво следил, чтобы медведю не досталось больше ласк от девушки, чем ему.
Но, хоть добры и могущественны боги Олимпа, лучше б им оставить земные дела в покое! Безумны и беззаботны боги, как дети,- и по-детски жестоки бывают их шалости.
Хотел осчастливить Аполлон Адмета навеки - навеки он сделал царя неутешным.
Мойры, богини судьбы, долго колебались на просьбы Аполлона - старухи побольше знали о жизни и смерти, чем вечно в кого-то влюбленный ветреник, вечно решающий любовные интрижки и витающий среди снов и яви. Но устоять пред красноречием и красотою бога любви и света даже старухам оказалось не под силу - выполнили мойры желание Аполлона.
С радостной вестью помчался с небес на землю Аполлон, бросаясь в Феры к царю Адмету.
Радуйся, царь! Я сделал тебя бессмертным! Теперь смерть заберет кого-то другого, когда придет за тобой! А ты, любимец богов и народа, с легкостью найдешь того, кто, без раздумий, с радостью отдаст свою жизнь за твое бессмертие!
Обрадовался дару Адмет. Возбужденно загудел народ, радуясь счастью царя.
Лишь юная Алкеста нахмурила брови, точно была недовольна.
Что с тобою, душа моя!
– наклонился к любимой Адмет.
Просто думаю, каково жить, видя смерть вначале ровесников, потом детей, потом внуков...- девушка смотрела прямо перед собой, не замечая смеющихся и радостных лиц.- Годы и годы пройдут, не одно поколение сменится на земле, а тебе не избавиться от бессмертия, дарованного смертному!
Ты завидуешь?
– заледенел лицом Адмет.
О, ты не понял!
– грустно усмехнулась
– Но вспомни мои слова, когда меня сотни лет уж не будет!
Ничего не отвечал молодой жене Адмет. Лишь закатил на весь белый свет пиршество, приказав, чтобы среди собравшихся не было никого, что б прочно стоял на ногах, так напиться должны все в честь дара великого Аполлона. Много дней длился разгул. Со скольких виноградников выпито вино, сколько стад овец и коров было съедено, никто б не сосчитал.
Но однажды с похмелья проснулся Адмет и не смог оторвать голову от подушки, такая внезапная слабость охватила тело. Слабым голосом позвал царь на помощь, но пьяны и спят беспробудно гулявшие вместе друзья и слуги. Попытался царь сползти с ложа, но не сумел удержаться, скатившись на холодные плиты пола.
Тут, откинув полог, тихо вошла в опочивальню мужа Алкеста, держа на руках своего сына. Девочка держалась пухлыми ручонками за края материнской одежды.
Со стыдом и мольбой посмотрел Адмет на забытую в гульбищах жену. Слезы раскаяния потекли по побелевшим щекам. Но вот хотел что-то сказать царь Адмет - странное оцепенение охватило члены, и провалился Адмет в небытие. Много дней он горел в лихорадке, на грани жизни и смерти. И бессвязны были туманные речи. Но вот, совсем ослабев, пришел в себя царь Адмет. Смотрит: горит на стене светильник. Сидит рядом жена с рукодельем. А из-за фигуры жены уставилась на постель безобразная скрюченная старуха, ухмыляется, выставив желтые клыки, с сине-лиловым языком, касающихся подбородка, в одеждах, обезображенных свежими пятнами крови, вкусных и ярких, до которых хочется прикоснуться рукой. Протянул руку к старухе Адмет, а та смеется:
Рано, дружок! Сначала давай-ка узнаем, не хочет ли кто первым прогуляться со мной вместо тебя!
Да кто ты?
– вскричал Адмет, не раскрывая рта.
Но старуха поняла беззвучные мысли. Расхохоталась, обнажая черное небо:
Я - твоя смерть! Но есть уговор, за который щедро со мной Аполлон рассчитался. Дурачок влюбленный, он так мало знает людей, куда меньше, чем я!
Тут вспомнил Адмет, что может спастись, если кто-то, кому не мила жизнь, примет смерть вместо Адмета.
Ну-ну,- хмуро глянула старуха из-под нависших бровей,- ищи! Но помни: не больше месяца я дам тебе сроку, а там придешь на старое кладбище! Буду ждать тебя у свежевырытой могилы!
Почувствовал прилив сил Адмет, привстал:
Сегодня ж к вечеру толпа соберется на кладбище, чтобы ты могла выбрать!
– высокомерно ответствовал царь.
Через месяц,- тихо шевельнулась смерть, пока исчезая.
И тогда собрал царь убогих калек, от рождения безногих, горбатых, больных. Приказал доставить ко дворцу слепых старух, оставшихся без детей, и сгорбленных стариков, которые уже не в силах пережевывать и глотать пищу. Пришли друзья и собутыльники Адмета. Украдкой, прячась за стволами деревьев, прибежали к царскому саду женщины, которых так щедро дарил подарками и любовью Адмет.
Пришли старики-родители царя, встали у изголовья. Все рыдают и плачут над печальной участью своего признанного любимца. Безутешны собравшиеся ко дворцу в своем горе.
Тогда молвил пресветлый царь:
Нет причины и места для скорби! Я вижу, как я вам дорог, как любит народ своего царя! Найдется ли хоть один, кто не пожелает поменяться со мной местами?!
Тут примолкли присутствующие, с опаской слушают, что скажет царь дальше. Тут раскрыл Адмет тайну, что приходила за ним смерть, но готова старуха забрать кого- то взамен. Попятились от ложа больного люди, потянулись из дворца приближенные. В великом страхе, помогая себе и другому, поползли прочь со двора калеки и убогие, прослышав, чего хочет царь.