Геракл
Шрифт:
А был Авгий и в самом деле толст и дороден.
Но все ж - что за причина?
– не отступается Эврисфей.
Пришлось Авгию признать, что смрад идет от бесчисленных стойл, хлевов и конюшен, которые по крыши заросли грязью и перегноем - и все слуги царя, работая день и ночь, не могут справиться с такой уймой навоза
Нерадивы твои слуги и обленились!
– возразил Эврисфей, будучи в крепком подпитии.
Обиделся Авгий, вспылил:
Ну, что ж, поделись своими - а там посмотрим, кто останется в твоем царстве, если твои люди попробуют очистить мои постройки для скота!
Да зачем же я
Не иначе помрачился у Эврисфея разум, или злобная Гера надоумила пьянчужку: решил Эврисфей унизить Геракла, отдав героя в услужение Авгию. Да заодно посмотреть, так ли легко будет герою новое поручение.
Захохотал Авгий, услышав странное предложение Эврисфея:
Столько люди не живут, сколько времени понадобится одному человеку, чтобы очистить хоть часть построек!
А уж то не твоя забота!
– возразил царь Эврисфей.
И тотчас отправил гонца в Микены, чтоб призвали Геракла.
Вспылил Геракл, узнав, какое низкое дело предложил ему Эврисфей. Но потом рассудил, что именно отказа ждет подлый царь.
Явился Геракл в Элиду. Предстал пред Авгием:
Я готов пойти к тебе на службу, но давай обговорим плату!
– заявил Геракл.
Сколько ты хочешь?
– усмехнулся Авгий.
Призадумался Геракл.
Десятую часть твоего добра, если я в день очищу стойла - не покажется много?
Царя чуть удар не хватил от хохота. Смеется царь, колышется жирное брюхо, подергиваются дряблые щеки.
Наконец, устал царь смеяться. Молвил:
Надо б было нанять тебя вместо придворного шута, да уж ладно, коль раньше про то не подумал! Получишь ты требуемую плату, если, конечно, не утонешь в навозе!
Снес Геракл и эту насмешку, лишь попросил себе крепкую лопату. Тут же слуги, повинуясь мановению Авгия, принесли с десяток на выбор. Но, к какой не притронется Геракл, тут же гнется металл, соломинкой ломается деревянный черенок.
Плохие твои лопаты!
– подсмеивается Геракл.
Новые лопаты несут слуги: уж целая груда покореженного инструмента валяется посреди двора. Наконец, надоело Гераклу дразнить глупого Авгия-взял он первую, что пришлось и, взвалив на плечо, повернул голову к царю:
Жди к закату, о Авгий!
С тем отвернулся герой и пошел прочь.
Не туда!
– крикнул вслед Авгий, видя, что Геракл идет в другую сторону от построек, но потом махнул рукой: пусть делает, что хочет, все равно нелепая то затея - очистить стойла одной лопатой да еще в такой немыслимый срок!
А Геракл, насвистывая, приблизился к протекающей рядом реке. Там, на освежающем ветерке, разложил снедь и перекусил: уж больно невыносимо было во дворце Авгия. Поев, Геракл аккуратно сложил, завернув, остатки снеди и, поплевав на удачу вокруг себя, принялся за работу. Затея Геракла была сколь проста, столь и рискованна, решился герой запрудить реку чтобы быстрые воды хлынули через долину, где стояли стойла и конюшни Авгия. «Вода, не имея исхода, хлынет по новому руслу,- размышлял Геракл, копая канаву, только комья летели.- Но, пожалуй, как бы не затопить людские жилища!»
В полдень, когда канава была достаточно глубока, а вокруг вздымались земляные валы, Геракл, оставив работу, пошел к селению, предупреждая жителей об опасности:
На
время соберите пожитки - ступайте с семьями и детьми в горы! Тут будет наводнение!– предупреждал Геракл.
Но смеялись легкодумные люди, не веря:
С чего бы Алфее, столько лет несущей мимо светлые воды, вдруг да изменить русло?!
Я - тому причиной,- честно ответствовал Геракл.
Но не поверили люди. Махнул герой на людскую глупость и вернулся к прерванной работе, подрывшись к самым стойлам Авгия. Потом натаскал Геракл огромных камней. И, бросая валуны с высокого берега, запрудил реку: высокий вал из камней преградил путь теченью. Заметалась река, встретив преграду, а потом растеклась и хлынула бурным потоком по вновь проторенному Гераклом руслу.
Отбросил Геракл лопату, любуясь, как мчится водяная лавина, все смывая на своем пути. Увидел несущийся смерч и царь Авгий. В страхе забился на самую крышу. А река, взбунтовавшись, сметала на своем пути дома и постройки, подхватывала не успевших спастись людишек, детскими голосами кричали и плакали, очутившись в воде, животные. Испугался Геракл содеянному, заторопился разобрать завал из камней. Но многие погибли в пучине, еще больше людей и животных покалечилось, ударившись о землю и камни, когда они были подхвачены шустрым потоком.
Убрал герой валуны - усмирилась река, вернувшись в прежнее тихое русло. А Геракл, взвалив на плечо лопату, явился к Авгию, требуя положенную плату: грязь и навоз унесла река вместе с деревянными постройками и многочисленными животными.
Злой и гневный, слезая с крыши, встретил Геракла царь Авгий. Ни за что не собирался платить он плату, потрясая кулаками и сам требуя возмещения убытков.
Но Геракл, желая проучить жадного и хитрого Авгия, не отступался:
– Мы ведь не обсуждали, как я выполню свое дело!
– молвил Геракл.- Ты хотел надо мной надсмеяться, а теперь сам ославлен: будешь знать, каково другому! Давай мне десятую часть своих богатств, как договорились!
Тут выхватил меч царь Авгий, думая в смерти Геракла найти выход не собирался царь уступать всякому проходимцу, из-за которого и так потерпел жестокие убытки.
Но Геракл оказался быстрее. Ударились друг о дружку мечи, высекая искры - бьются герой и Авгий. Вот обманным маневром отвлек Геракл на мгновение взгляд царя - и упал Авгий, не хотевший сдержать слово. Захрипел кровавыми пузырями, а острый меч Геракла докончил дело, пронзив насквозь тело обманщика. Умер Авгий. А Геракл, который не нуждался в богатствах, лишь желая проучить жадность и скупость, оттер свой меч о траву и покинул Элиду.
И лишь разнесенные постройки да мутные лужи зацветшей воды в низинах напоминали о шестом приключении Геракла, окончившемся так нелепо.
С тяжким сердцем покидал Геракл Авгиево царство. Шутки ради разорил он немало крестьянских хозяйств, решив лишь проучить царя да выполнить повеление Эврисфея.
«Отныне,- думал Геракл, видя скорбь и уныние, поселившиеся после наводнения на людских лицах,- я буду прежде думать, а лишь все взвесив, действовать!»
Так зарекался Геракл. Но как часто наши поступки столь далеки от помыслов, а первое желание становится руководством к действию. Не злой умысел владел героем, но обнищавшему семьянину, у которого река унесла